Что такое Церковь? И почему люди не всегда узнают Христа при встрече

Программа Марины Лобановой

«Книжное обозрение»

Гость: Константин Андреевич Махлак, преподаватель Санкт-Петербургского Института Богословия и Философии (ibif.ru), автор цикла передач «Экклезиология. История православного учения о Церкви»

Эфир: 29 марта 2020 г.

АУДИО

 

Марина Лобанова:

Почему цикл программ, да и ваш спецкурс «Экклезиология» в институте, начинается с Ветхого Завета? Мы же все прочитали в катехизисе в свое время, что «день рождения» Церкви – это день сошествия Святого Духа на апостолов, это Пятидесятница.

 

Константин Махлак:

Подход, который я пытаюсь предложить слушателям наших передач и слушателям в богословском институте, заключается в том, что с точки зрения богословия источник фундаментальных представлений о Церкви – в Ветхом Завете. То есть богословие очень часто появляется раньше того события (конечно, важнейшего для христиан), к которому оно относится. Это можно сказать и про Боговоплощение, и про Церковь… И, в каком-то смысле, это богословие было предвестием самого события.

 

Марина Лобанова:

А насколько ветхозаветное богословие Церкви повлияло на новозаветное?

 

Константин Махлак:

Во многом его определило. Влияние было очень серьезным, поскольку именно Ветхий Завет в Новом Завете называется Писанием, то есть Откровением.

 

Марина Лобанова:

А можно ли сказать, что в Новом Завете представление о Церкви всё-таки «революционно»? То есть там есть та часть экклезиологии, которая абсолютно новая.

 

Константин Махлак:

С точки зрения богословия, пожалуй, мы видим лишь некоторую сумму уже до этого возникших богословских идей. То есть оригинальность заключается не в самом богословии, а в том, что то, о чем говорили богословы еще в рамках ветхозаветной традиции, оно осуществилось именно так, как одна из групп, одно из направлений внутри ветхозаветной традиции это представляла. То есть пришел Тот, Кого все ждали. Кто-то этого таинственного незнакомца посчитал просто авантюристом, а кто-то сказал: да, мы ждали Его, и Он пришел. И мы думали о Нем, мы думали о том, что такое народ Божий, и вот, все эти представления обрели, наконец, в Нем выражение, средоточие и реальность.

 

Марина Лобанова:

То есть чтобы узнать Христа, нужно быть подготовленным, и готовил к этому Ветхий Завет.

 

Константин Махлак:

И готовило это – богословие. То есть богословие существовало для того, чтобы в нужный момент, в той точке пространства и времени, которую все ждали, мы узнали Того, Кто послан Богом и Сам есть Бог. Узнали Его, приняли Его и стали частью Его Царства, частью Его миссии, частью Его Церкви.

 

Марина Лобанова:

Ну вот и сегодня тоже перед каждым человеком стоит та же задача.

…

И в итоге получается, что именно про Церковь труднее всего объяснить, почему в Евангелии сказано так (и каждый человек, умеющий читать, это прочитает), а вот в истории Церкви – уже не так…

 

Константин Махлак:

Здесь нужно учитывать то обстоятельство, что в случае других богословских представлений они обладают большей степенью абстрактности. Когда мы узнаём о том, что Бог – Троица, един по природе и троичен в лицах… это предмет веры, это наше исповедание, но оно не требует от нас корреляции этого представления, которое мы исповедуем, с какой бы то ни было реальностью. А то, что касается Церкви – о ней мы узнаём, что она богочеловеческий организм, что она тело Христово, что она святая, что она единая… А потом мы встречаемся с противоположной реальностью, что Церковь раздирают споры, и что так было чуть ли не с самого апостольского века. Что она, будучи святой, состоит из далеко не святых людей. Причем не только Богу одному это известно, это известно совершенно всем. Диссонанс возникает из-за того, что Церковь имеет такую природу, уникальную природу – она и духовная, и эсхатологическая, и мистическая, и конкретная историческая реальность, состоящая из людей. И в том числе из нас, которые тоже сейчас, в современности, составляют Церковь.

Да, есть этот разрыв, но его нужно понимать не как следствие какого-то упадка, деградации или вообще невозможности Церкви здесь, на земле. А это нужно понимать (вот к чему я слушателя и подвожу) как такую особенность именно этой церковной реальности, которая не была, конечно, чем-то непредсказуемым и непредвиденным для, скажем, самих апостолов или даже Иисуса Христа. В каком-то смысле, такое состояние и есть сообщение Церкви. Не досадный результат ее деградации, а ее основной посыл. Ее природа в этом. Церковь нам показывает, кто мы, где находимся и куда мы должны идти. И даёт некоторые средства для того, чтобы это делать.

 

Марина Лобанова:

А зачем тогда нам узнавать путь, который мы уже прошли, все эти тысячи лет развития богословия изучать?

 

Константин Махлак:

«Мы прошли» – «мы» в кавычках. Человечество, действительно, всё попробовало, что только можно попробовать, и хорошего, и плохого. А вот мы как отдельные индивидуумы, мы далеко этот путь не прошли. Для нас все эти вещи (даже которые были чем-то вполне само собой разумеющимися для наших предков) еще совершеннейшая новинка. Но мы можем по этим дорогам пройтись.

 

Марина Лобанова:

А в чем разница изучения богословия и изучения истории богословия?

 

Константин Махлак:

В данном случае разница не принципиальна. Чаще всего под богословием подразумевают историю богословия, то есть так сложилось, что в нашей православной традиции история – это основной объём всего, а современность – она где-то примостилась в самом конце вот этой истории. Причем в современности продолжается, собственно, то, что начиналось сотни лет назад, но с какими-то модификациями, трансформациями. Так устроена традиция. Это очень хорошо, потому что традиция – это вообще способ и форма существования культуры.

 

Марина Лобанова:

То есть, чтобы быть культурным человеком – надо изучать культурную традицию, знать ее. Чтобы быть верующим человеком – надо изучать историю богословия, знать его.

 

Константин Махлак:

В общем, да, потому что это то, что индивидуализирует нас, делает нас, каждого из нас, в Церкви личностями. Не просто такими реципиентами того, что нам скажут, покажут, дадут или не дадут, а делает нас знающими, ведающими, как Климент Александрийский говорил.

 

Марина Лобанова:

А вот как себе объяснить, почему так менялось представление, допустим, о том, что такое Церковь?

 

Константин Махлак:

У меня объяснение самое простое – менялся сам человек. Менялись условия его исторического существования, менялись эпохи. Была Античность, потом Античность кончилась, что-то другое началось на Востоке, трансформация достаточно сильная позднего Рима на Западе, потом вообще падение и исчезновение Рима, появление на его месте варварских государств, потом их развитие. А когда мы вступаем уже в Новое время – начинается тоже новая совсем история. Какой-то импульс, заданный Новым Заветом, да, он сохраняется и до сих пор существует. Но осмысляется он в рамках разных эпох, со своими запросами, своими представлениями, со своим интеллектуальным горизонтом… Все-таки он в Античности один, а в Новое время и в современности – другой. С этим ничего нельзя поделать – мы другие люди, мы не античные люди. И для того, чтобы понять, как, скажем, апостол Павел обращается к своим современникам, мы должны провести некоторую работу по адаптации его представлений к нашим представлениям. Потому что мы не можем просто перенестись вот так непосредственно из нашей современности в первый век и понять так же, как понимал апостола Павла человек того времени.

 

Марина Лобанова:

Считается, что у разных частей догматики, у разных разделов и тем богословия есть такие «пиковые» века, какое-то время, в которое решились все самые основные, главные вопросы, были написаны главные труды, произошли и разрешились самые серьезные споры. А в экклезиологии есть такой пик или взлет?

 

Константин Махлак:

Здесь тоже можно что-то подобное наблюдать. Для богословской традиции в целом, наверное, самыми насыщенными веками были первые три века. Тогда творили самые авторитетные, самые известные богословы, которые многое определили в представлении о Церкви. Такие как Игнатий Богоносец, Киприан Карфагенский, многие другие. Тогда это было очень актуальной тематикой, Церковь была чуть ли не главной, во всяком случае, одной из главных богословских тем. Потом это ушло на периферию внимания, поскольку появились более актуальные вопросы богословские, христологические и триадологические. Очень неравномерно богословские темы распределены по времени, времена их актуализации непредсказуемы. В частности, в нашей традиции вот такая дискуссия о Церкви и богословие Церкви неожиданно возродились прямо где-то посередине XIX века. Вот стараниями Алексея Степановича Хомякова, его таким вопросом, вопрошанием о Церкви, достаточно энергичным и очень таким непосредственным в чём-то. А потом то, что в XIX веке начал Хомяков, ещё усилилось в XX веке. XX век – это век экклезиологии, экклезиологических споров, экклезиологических надежд, экклезиологических катастроф, что тоже значительно продвинуло рефлексию о том, что есть Церковь, зачем она нужна, какова ее природа.

 

 

Цикл передач «Экклезиология. История православного учения о Церкви» состоит из 66 передач, они выложены на сайте в пяти частях: Ветхий Завет, Новый Завет, Ранняя Церковь, Византия, Новое время. Автор этого цикла передач Константин Андреевич Махлак читает такой же спецкурс в Институте Богословия и Философии. Но, наверное, не такой же, всё-таки формат и жанр подачи материала (а также его восприятия) значительно отличается. К тому же, в богословском институте все-таки не только одна тема, один предмет, а комплекс предметов, и именно такой комплекс дает общую богословскую базу, подготовку для восприятия уже и отдельных, конкретных богословских тем и вопросов.

 

 

Марина Лобанова:

Я еще хотела спросить, как студенты, как слушатели курсов дополнительного образования в Институте Богословия реагируют на этот спецкурс?

 

Константин Махлак:

Экклезиология очень людей затрагивает, потому что Церковь – это не просто такая умозрительная богословская конструкция, а это живая жизнь людей.

 

Марина Лобанова:

А бывает такое, что приходят слушатели на богословские курсы, которые говорят: «Я верю только вот как Алексей Степанович учил», –  или: «Я верю только вот как Владимир Николаевич учил о Церкви. И не желаю слушать критику Владимира Николаевича из ваших уст! Владимир Николаевич – наше всё! Он всё правильно сказал! После него не может быть ничего другого сказано!»

 

Константин Махлак:

К сожалению, нет. Это был бы желательный вариант, потому что он бы означал, что действительно люди уже что-то знают, что у них есть какая-то своя позиция, своя точка зрения. Такие, как вы описали – это, наверное, исключение. Но у людей, безусловно, есть своё мнение, и они даже готовы предъявить свои знания преподавателю, но часто, как ни странно (а ведь люди сталкиваются с Церковью, слышат о Церкви чуть не каждый день… и даже в светских средствах массовой информации сейчас так), но люди слабо представляют, что это. Причём люди эти в Церкви многие годы, даже служат… Но некоторые вопросы, которые мы обсуждаем, они им даже в голову не приходили никогда.

 

Марина Лобанова:

Может быть, потому что у нас нет книг таких? Ну, нет книг. Зайдите, посмотрите православный книжный магазин, спросите: «Дайте книгу по экклезиологии»…

 

Константин Махлак:

Недостаток христианского просвещения, безусловно, сказывается. Большинству же кажется, что здесь нет никаких вопросов. Люди ограничивают своё знание о Церкви строчкой из Символа веры – и им кажется, что они «понимают», что там написано. Да, большинству этого вполне достаточно, и вопросов нет. Но если приглядеться, если заглянуть в себя, если задуматься над тем, что такое Церковь – даже просто «что такое Церковь для нас»… Над своим даже опытом поразмышлять. И мы поймем, что вопросов этих огромное количество, что мы не доходим даже до какого-то поверхностного слоя того, что собой представляет богословие Церкви. Как и всегда бывает, когда мы начинаем интересоваться какой-то темой, предметом, наукой. Вроде бы у нас есть какое-то представление об этом, но как только мы начинаем осваивать материал, мы понимаем, что мы ничего не знали, и даже меньше чем ничего, когда вроде бы с уже имеющимся первоначальным представлением приступали к этому интересующему нас предмету.

 

 

Институт Богословия и Философии приглашает на двухгодичные курсы дополнительного образования по направлениям: Теология (православное богословие) и Культурология (русская культура в контексте мировой культуры). Занятия два раза в неделю в вечернее время, учиться можно очно или онлайн.

 

См. также: