«Рукописи не горят» – это означает не бояться того, что книги станут не нужны

Программа Марины Лобановой

«Встреча»

Гость: Максим Люкайтис

Тема: история «Книжного приюта»

Эфир: 26 сентября 2026 г.

АУДИО

 

Максим Люкайтис:

Что не менялось в «Книжном приюте» – это что книги отдаются и принимаются бесплатно. Это принципиальная идея, которой я следую 10 лет и за 10 лет я не продал ни одной книги.

…

В проекте «Книжный приют» я, на самом деле, не помогаю книгам, как может показаться. Это большое заблуждение. Многие считают, что это помощь книгам, это спасение книг, дарение им второй жизни. Нет. Дело в том, что книга – это неодушевлённый предмет. Если книгу, условно говоря, порвать, больно от этого ей не будет. Книга – это способ помочь людям. И если у меня есть возможность людям бесплатно отдать книгу, в которой они нуждаются, почему бы это не сделать? Я бы не назвал это миссией. Это такое увлечение у меня – дарить людям книги, которые им нужны.

В начале проекта, в первые 5 лет, я в основном работал с физлицами. У меня в группе «Книжный приют» в фотоальбомах были выставлены фотографии книг, названия, автор и иногда даже описания. Описание книги всегда отвечало на вопрос, о чём эта книга, чтобы человек мог сразу, не переходя куда-нибудь ещё, ответить на вопрос, а нужна ему эта книга или нет.

Сейчас я работаю в основном с библиотеками. Есть две категории библиотек, которые я для себя выделил. Первая категория библиотек – это те, кому я помогаю адресно. И вторая категория библиотек – это те, кому я помогаю через моих друзей и партнёров. Там не спрашивают ничего конкретного, там просто просят: «Дайте книги». Эти книги уходят в очень далёкие библиотеки, где нет возможности пополнять фонды. Там не только библиотеки, эти книги попадают также в социальные учреждения. В целом мои партнёры раздают их всем желающим в тех городах, в тех посёлках, куда они ездят. Это так называемая анонимная благотворительность.

 

Марина Лобанова:

А как вы пришли к идее библиотек?

 

Максим Люкайтис:

Дело в том, что библиотеки сами начали ко мне обращаться ещё когда я в Москве жил. В библиотеках работают люди, они состоят в разных группах ВКонтакте, в моей тоже состоят. Я получал обращения от отдельных региональных библиотек. Иногда мне удавалось собрать по их запросам какую-то литературу и каким-нибудь способом отправить это в тот далёкий город. Это были такие разовые акции. Я специально для библиотекарей в группе ВКонтакте завёл тему для обсуждений, где они могли писать свои запросы.

 

Марина Лобанова:

Библиотекарь там пишет: «За 10 лет мы приобрели 13 книг».

 

Максим Люкайтис:

Потому что местный бюджет не предполагает закупку литературы, и приходится библиотекарям самим решать свои проблемы. И от личности библиотекаря, от активности его деятельности зависит пополнение и обновление библиотечных фондов. Если библиотекарь менее активен, соответственно, и новинок, и замены старых потрёпанных изданий на новые в библиотеке почти не будет. А если библиотекарь активный, пользуется интернетом, открыт людям и так далее, то с большей вероятностью широкий круг лиц делится своими книгами с этой библиотекой. Очень многое зависит от активности самого библиотекаря.

 

Марина Лобанова:

А в городе, в Санкт-Петербурге или в любом другом крупном городе, люди массово отказываются от книг. Книжные весы неравномерны.

 

Максим Люкайтис:

Да, проблема в том, что люди, которым не нужны книги, которые хотят избавиться от своей домашней библиотеки по тем или иным причинам, они не несут это всё в библиотеки.

 

Марина Лобанова:

Да и потом, как узнать, куда нести? Опять же, городской житель отнесёт в городскую библиотеку, где и так всё есть.

 

Максим Люкайтис:

Но и вопрос – что несут? Что у людей там в библиотеках? Ну, что-нибудь «ещё с тех пор». Если все несут «что-нибудь с тех пор», библиотека начинает становиться какой-то свалкой. А то, что нужно, им не несут.

 

Марина Лобанова:

У вас в группе библиотекарь написала, что в сельских библиотеках в основном все издания, 99% фондов библиотек сельских – это книги издания до 1990 года. А люди хотят читать, между прочим, изданное после 1990 года.

 

Максим Люкайтис:

Да, так и есть. Поэтому единственный способ обновить свои библиотечные фонды – это работа с широкой аудиторией. Может быть, с благотворителями.

 

 

Марина Лобанова:

Вы пошли из Петербурга в Москву пешком и по пути заходили в библиотеки. И это дало какое-то новое направление «Книжному приюту». Что из этого получилось?

 

Максим Люкайтис:

Из этого получилась ежегодная акция по помощи, адресной помощи тем библиотекам, с которыми я подружился. Это библиотеки Новгородской и Тверской областей. Я специально не заходил в библиотеки Московской области и не заходил в библиотеки Ленинградской области, потому что точно знал, что они живут чуточку лучше. Там финансирование другое. Поэтому мне показалось, что Тверским и Новгородским библиотекам всё-таки, наверное, больше внимания следовало бы уделить. Я заходил в них, знакомился с сотрудниками, и решил раз в год собирать с этих библиотек «списки отказов» и вместе с подписчиками собирать книги и отправлять их в эти библиотеки. Собственно, по спискам отказов можно узнать, что востребовано среди посетителей библиотек.

Список я получаю напрямую от библиотекарей. Так как я с ними всеми завёл хорошее знакомство, раз в год я обращаюсь, прошу прислать мне список. Присылают. Обязательное моё требование, чтобы это был список, состоящий из автора и названия. Если это в целом «литература о Великой Отечественной войне», я бы не хотел додумывать. Я прошу сухой список: название, автор.

…

Процесс пополнения фондов библиотеки неостановим, потому что выходят новые книги, а в библиотеки приходят новые люди, посетители, с новыми запросами. Поэтому невозможно за один раз одним махом просто всем библиотекам купить и развезти книги.

 

Марина Лобанова:

Раз в жизни их «укомплектовать» и забыть про них.

 

Максим Люкайтис:

Так это невозможно, потому что, опять же, какую-нибудь книжечку всё равно не вернули, потеряли, её надо заменить.

 

Марина Лобанова:

И вообще, когда выходят новые книги – это и значит жизнь.

 

Максим Люкайтис:

Даже если не о новинках идёт речь, а о книгах, которые выходили ранее, но, может быть, люди про них узнали сейчас или интерес к ним возник.

Я делаю сводный список, без деления на конкретные библиотеки, просто общий список для простоты восприятия моими подписчиками. Каждый подписчик имеет возможность ознакомиться с этим списком и принять для себя решение, хочет ли он помочь библиотекам.

…

То, что сейчас библиотека стала местом проведения разных мероприятий – это уже тенденция последних лет, потому что спрос на книги падает, библиотеки всё меньше и меньше выполняют свою прямую функцию, просто потому… потому что на книги падает спрос. Создавать такую «параллельную» деятельность библиотекам предписывается начальством, потому что они платят зарплату библиотекарям и боятся, что библиотекари будут без дела сидеть. Вот их и просят проводить мероприятия на любые праздники…

 

Марина Лобанова:

То есть библиотеки как бы стали, вынужденно, участвовать в процессе падения интереса к книгам. Но это не совсем правильно.

Вот, например, я вспомню, здесь, в этой студии мы записывали передачу с Яковом Аркадьевичем Гординым, редактором журнала «Звезда», он назвал те принципиальные вещи, которые касаются смысла существования «толстого журнала». И он, в частности, рассказывал, что несколько лет назад было принято решение не подписывать библиотеки на толстые журналы. И он рассказывает, к чему это привело. Во-первых, знаменитые, авторитетные наши «толстые журналы» оказались на грани закрытия… Во-вторых, библиотеки были лишены именно высококультурной периодики. Оказались отрезаны от современной культуры, от ее жизни. Но, судя по библиотекам, которые видела я, место не так чтобы осталось пусто, в библиотеках появляются журналы… Но их уровень! Очень, очень невысокий, а иногда даже контркультурный. То есть мы отказались от вот этой, высокой периодики… А на её место приходит вот эта… сомнительная… Эти процессы означают, что мы идём к культурной катастрофе, и главное в ней то, что она рукотворна.

И вот мой отдельный интерес в вашем проекте сбора книг для библиотек – это узнавать, получать информацию о том, а что люди спрашивают в библиотеках. Но, я надеюсь, об этом мы запишем другую передачу.

А сейчас прошу вас рассказать о планах на будущее. Как вы видите развитие проекта «Книжный приют»? Какие есть мечты, может быть, уже конкретные анонсы?

 

Максим Люкайтис:

Хотел бы вернуть в «Книжном приюте» работу не только с библиотеками, но и с физлицами. Как только на складе у нас будет снова порядок, мы проведем каталогизацию книг, я смогу выкладывать информацию о них в свободный доступ. Подписчики будут иметь возможность прямо в группе смотреть, выбирать, бронировать книги.

 

Марина Лобанова:

Вы сказали в одном из интервью: «Книги не надо спасать, спасать надо людей».

 

Максим Люкайтис:

Это верно. Люди живые, книги – нет. Книга – это предмет, это способ помочь людям, это инструмент, не более.

 

Марина Лобанова:

Но мне кажется, что вы все время подчеркиваете во всех интервью, которые вы даете, что отношение человека к книге – все-таки это какой-то маркер и индикатор. Вот в этот момент человек проявляется как человек и, главное, какой он человек. Вы даже как-то сказали: люди, которые отдают книги, это чаще люди не очень разговорчивые, а люди, которые приходят забрать какую-то книгу из приюта, они хотят что-то обсудить, о чем-то поговорить. И вы сказали в итоге: «кому книги не интересны, тот и в общении не очень».

 

Максим Люкайтис:

Возможно, да, что-то такое было. «Книжный приют» удовлетворяет потребности двух аудиторий. Первая аудитория – это люди, которым нужно избавиться от книг. А вторая аудитория – это люди, которым нужны книги. Я снимаю головную боль с тех, кто хочет от книг избавиться, и передаю их тем, у кого головная боль о том, где же книжечки достать. То есть такое вот посредничество.

 

 

Марина Лобанова:

А вот еще вы заметили, тоже в одном из ваших интервью, что падение интереса к чтению у молодежи – это миф, потому что вам отдают книги люди в возрасте, а приходят забирать люди молодые.

 

Максим Люкайтис:

В какой-то момент я такое замечал. Особенно это было заметно, когда я жил в Москве, тогда я только с физлицами работал. Это, конечно, наблюдение не очень точное, потому что я же не беру какую-то генеральную совокупность.

 

Марина Лобанова:

У меня была передача с автором книги про её опыт посещения возрождающихся женских монастырей и социологическое исследование, касающееся женщин, уходящих жить  в монастырь. Она светский исследователь и очень интересно будет многим православным посмотреть на себя со стороны, это замечательная книжка. И мы с ней, в частности, обсуждали, почему женщины в таких монастырях очень часто не проявляют эмпатии (сегодня это очень модное слово). И вот я ей говорю: «А вы не задумывались, что у этих женщин, и вообще у наших людей советских, постсоветских, у них столько было поколенческого горя, у их дедушек, бабушек, пап, мам и у них лично? Может быть, дедушку и бабушку раскулачили, другого дедушку расстреляли и тоже всё отняли, может, часть родственников погибла от голода, другая часть мыкалась в советской нищете и бесправии… И вот этой женщине говорят: «Ну и где эмпатия ваша?»

Хочу спросить: откуда у вас силы, чтобы заниматься этой абсолютно благотворительной деятельностью?

 

Максим Люкайтис:

Откуда-то взялся энтузиазм.

 

Марина Лобанова:

А как вы это объясняете?

 

Максим Люкайтис:

Не знаю.

 

Марина Лобанова:

Сами книги, мне кажется, дают эти силы.

 

Максим Люкайтис:

Ну, книги для меня это просто фетиш.

 

Марина Лобанова:

Но всё-таки про то, о чём ещё мечтается?

 

Максим Люкайтис:

Самое главное – это чтобы подписчики снова имели возможность брать книги, бронировать, свободно их отдавать, принимать, забирать, чтобы движение книг было в обе стороны.

 

Марина Лобанова:

Ведь для этого вам приходится содержать за свой счёт помещение. Это в городе Санкт-Петербурге недешёвое удовольствие.

 

Максим Люкайтис:

Да, моя деятельность действительно убыточна и бьёт меня по карману. Но это моё бескорыстное служение обществу.

 

Марина Лобанова:

Человеку читающему.

 

Максим Люкайтис:

Человеку читающему, да.

 

Марина Лобанова:

Завершая эту передачу и анонсируя ещё отдельную передачу, где мы будем обсуждать список заявок в библиотеки в этом году (мне, конечно, интересно обсудить, что людям нужно, что хотят читать в нашей русской провинции), у меня к вам ещё вопрос теоретический. Как вы думаете, судьба печатной книги какова? У нас сейчас её обсуждают и говорят: всё, конец печатной книги близок.

 

Максим Люкайтис:

Судьба печатной книги будет такая же, как судьба курительных трубок. Они займут своё место, свою долю рынка и будут там востребованы.

 

Марина Лобанова:

То есть всё равно для избранных.

 

Максим Люкайтис:

Из массовой культуры перейдут в элитарную.

 

Марина Лобанова:

Это не очень весело, прогноз у вас печальный.

 

Максим Люкайтис:

Ну, это нормально. Смотрите, вот есть текст, произведение, его можно воспроизвести на заборе, можно на глиняных дощечках, а можно на целлюлозе. Как это назвать? Вот книга – это всего лишь…

 

Марина Лобанова:

Носитель.

 

Максим Люкайтис:

Книга, да, действительно, это всего лишь носитель информации. Один из. Потому что текст произведения можно написать в Word, можно сохранить на флешку и передать дальше, можно записать на диск, можно аудиокнигу записать…

 

Марина Лобанова:

Это как раз мы.

 

Максим Люкайтис:

То есть книга как… как носитель информации, ну, не обладает чем-то сверх уникальным.

 

Марина Лобанова:

Сейчас все обсуждают судьбу печатной книги словами «это крах культуры, крах человечества».

 

Максим Люкайтис:

Краха культуры и краха человечества с изменением книжного рынка, скорее всего, не будет. Если людям в будущем станет удобнее читать с монитора, чем с бумажного листа, люди просто адаптируются под тот формат, который им удобнее. Тут же вопрос не в том, что книги это что-то уникальное. Уникальностью обладает текст.

 

Марина Лобанова:

Я давно хотела где-нибудь вставить мысль про фразу Михаила Афанасьевича Булгакова из знаменитого романа «Мастер и Маргарита»: «Рукописи не горят». Мне кажется, мало кто понимает, что эта фраза значит. А она же очень простая, как все великие изречения. Бумага горит, и это совершенно точно так. Бумага сгорает полностью, причём горит она наилучшим образом. Это неоспоримый факт. Но не горит написанное. Вот в чём смысл этого высказывания. Не горят идеи, мысли, человеческое слово, вот что не горит. Вот в чём смысл. И мне кажется, что вы как раз в этом русле и высказались.

 

 

См. также: