fbpx
6+

«Две вещи, которые нужны для проповеди – искренность и красивый русский язык»

Программа Александра Крупинина

«Неделя»

Гость: протоиерей Димитрий Дашевский

Прямой эфир 19 сентября 2021 г.

ВИДЕО

 

Темы программы:

 

— память о Первой мировой войне

— восстановление утраченных и строительство новых храмов в 21 веке

— Московский и Константинопольский патриархаты: ситуация конфликта

— расколы в истории христианства

— Мартин Лютер

— русский язык Священного Писания и богослужения

— переводы С.С. Аверинцева

— переводы Анри Волохонского

— отец Георгий Кочетков

— церковь и центры паллиативной помощи

— церковнославянский язык богослужения

— открыли памятник Герману Аляскинскому

— миссионерство на родном языке

— почему Евангелие и Апостол читаем по-русски, а богослужебные тексты – по-церковнославянски?

— старообрядческое богослужение

— алкоголизм в России

«Битву с алкоголем мы выиграли, теперь надо выиграть битву с наркотиками».

— нужно ли бороться против возрождения языческих верований

 

 

Александр Крупинин:

 

Итак, первая новость, которая у нас есть в нашем дайджесте.

 

На углу Обводного канала и Рузовской улицы, на месте, где прежде стояла Мирониевская церковь лейб-гвардии Егерского полка, появился сквер. Создали его в рамках программы «Формирование комфортной городской среды», но усилиями «поискового батюшки» отца Вячеслава Харинова этому пространству придали военно-мемориальное значение.

Здесь установлен памятный знак и информационные щиты, рассказывающие об истории храма и самого Егерского полка. С помощью плитки разных цветов тут выложили контуры Георгиевского креста. Он как будто бы накрывает собой крипту храма, «спрятанную» под землей.

 

Мирониевский храм Егерского полка Вход в усыпальницу погибших воинов

 

Напомним, храм полковой славы Егерского полка (его казарменный городок сохранился рядом, на Рузовской улице), возведенный в середине XIX века архитектором Константином Тоном, был взорван в 1934 году. Судя по результатам археологической разведки, проводившейся в прошлом году силами экспедиции Института истории материальной культуры РАН, в подвальной части церкви сохранились склепы, в которых покоятся герои. В 1891 году был погребен старейший лейб-егерь генерал от инфантерии Петр Степанов. Во время Первой мировой войны тут упокоились около трех десятков офицеров, павших на фронтах. Их имена известны.

 

имена и фотографии покоящихся в склепе Мирониевского храма офицеров Егерского полка. Источник: Википедия

 

На церемонии открытия сквера подчеркивалось, что его создание – первый шаг к возрождению не только исторического места, связанного с Егерским полком, но и самого храма. По словам Вячеслава Харинова, настоятеля будущей церкви, уже подготовлены предпроектные предложения. «Это место может стать важнейшим мемориалом нашего города, связанным с Первой мировой войной, местом поминовения павших, – уверен священник. – Традиция уже положена: мы с прихожанами несколько раз проводили здесь памятные акции, в том числе «Маковый день», который проводится в европейских странах 11 ноября. Красные маки – символ памяти погибших в войнах». (Источник: Сергей Глезеров. Санкт-Петербургские ведомости. Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 174 (7011) от 17.09.2021 под заголовком «Красные маки для егерей»)

 

Снос храма св. Мирония. 1934 г.

 

В этом, храме который находился в этом месте, там были захоронения героев Первой мировой войны, и вот отец Вячеслав собирается там организовать, может быть, построить храм, и организовать такое место, где можно было бы и память жертв Первой мировой войны почитать в нашем городе, потому что фактически таких мест, в общем-то, думаю, что и нет. Если есть, то какие-то могилы отдельных погибших на войне. Но чтобы вот такой был какой-то мемориал – такого нет.

 

Протоиерей Димитрий Дашевский:

 

Советская власть постаралась, чтобы у нас таких мест было меньше и меньше. Город наш значительно подчистили в этом смысле. И всё, что связано с героями и Первой мировой войны, и с Белым Движением – всё это у нас выхолостили. Но здесь мне ещё интересен вот такой момент, связанный с тем, как у нас возникают храмы. Храмы у нас возникают сейчас по какому-то поводу, например, храм-памятник, храмы у нас становятся какими-то ведомственными, в XX веке появилась такая новая тенденция. Возникает некая идея… а раньше – создавалась община. Возникала необходимость этой общине где-то собираться – и она обзаводилась каким-то зданием. Сейчас первично появляется здание, особенно такая тенденция уже XXI века, а потом возникает, пытается там создаться какая-то община, всё наоборот. И мне вот иногда кажется, что здесь есть какая-то поспешность. Хотя, вот всё-таки памятник и храм – это разные вещи. Да, ну, мне не хочется быть каким-то таким человеком, который брюзжит…

 

Александр Крупинин:

 

Почему бы и нет.

 

Протоиерей Димитрий Дашевский:

 

…что первична община, а потом уже возникает необходимость храма. И есть ещё одно опасение, чтобы вот не получилось как в некоторых местах нашей страны, когда возникает некое движение создать храм, потом возникает некоторое другое общественное движение, которое говорит: «не трогайте наш сквер». Здесь очень важно, чтобы хорошее дело не начиналось с конфликта. Вот, то есть нужны какие-то общественные слушания, чтобы избежать конфликтной ситуации, и уж совсем не годилось бы, если бы использовался административный ресурс. Во всяком случае, очень нужна большая деликатность, иначе создавать храм на скандале, как это случилось в одном из городов…

 

Александр Крупинин:

 

Да и у нас был очень большой скандал в парке Малиновка.

 

Протоиерей Димитрий Дашевский:

 

Да, то же самое, и вроде хорошее дело, а вот общество было не успокоить. И я знал лично там депутатов, которые пытались вот это как-то урегулировать.

 

Александр Крупинин:

 

Но есть такие люди, которые настроены заведомо против церкви.

 

Протоиерей Димитрий Дашевский:

 

Против всего.

 

Александр Крупинин:

 

Такое мнение, что церковь это клерикализм, это плохо, что государство сращивается с церковью, там масса есть недостатков… и для них это является доминантой их мнения, и для них любой – это плохо.

 

Протоиерей Димитрий Дашевский:

 

Но это всё переносится потом на церковь, вот такие вот вещи.

 

Александр Крупинин:

 

Конечно. Это ещё ухудшает. Вот, они наш парк уничтожают.

 

Протоиерей Димитрий Дашевский:

 

И получается в сознании людей, которые далеки от церкви, что церковь как бы разрушает. Она не созидает, а разрушает. И складывается ощущение совершенно неверное. Поэтому дай Бог достаточно много такта, чтобы всю эту ситуацию разрулить.

Ну и, конечно, возникает вопрос сразу у меня о ведомственных храмах. Вот у нас есть храмы учебных заведений…

 

Александр Крупинин:

 

Это было всегда. И были храмы Преображенского полка,  Егерского полка, Семеновского полка и так далее.

 

Протоиерей Димитрий Дашевский:

 

Но сейчас нет ни Преображенского, ни Егерского. И придётся наполнять эти храмы-памятники совершенно другими людьми, создавать общины. Вот это тоже проблема. То есть новые реалии XXI века – они говорят о том, что…

 

Александр Крупинин:

 

На самом деле, чтобы начать создание храма, там должна быть некая община, другое дело, что, может быть, это 20 человек. Но нужно, чтобы люди, которые живут вот поблизости, чтобы у них была потребность в храме.

Это не об этом именно конкретно храме сейчас идёт речь, вообще, если есть рядом другой храм, в который все ходят, к которому уже привыкли, там священник своей, а тут отнимают парк, представляете. То есть как бы лишний храм не нужен. Но это не об этом случае, просто не знаю, что там на Рузовской улице происходит, на углу Обводного канала и Рузовской улицы, может быть, там нет, конечно, храмов, и будет он там как раз на месте, это старый питерский район.

 

Протоиерей Димитрий Дашевский:

 

Когда-то он был рабочим районом, а сейчас он уже практически… там заводов почти уже не осталось…

 

Александр Крупинин:

 

На этой стороне Обводного – нет там никаких заводов.

 

Протоиерей Димитрий Дашевский:

 

Да и жилья тоже нет. По-моему, там в основном офисы.

 

Александр Крупинин:

 

100 лет там уже не был. Я знаю –  Можайская, Верейская улица, Серпуховская, там вот такой жилой район, который выходит одной стороной на Загородный проспект, а другой стороной на Обводный канал. Там храмов-то особо нет. Владимирский далеко. На другой стороне Обводного –  храм Воскресения.

 

Протоиерей Димитрий Дашевский:

 

Там ещё один храм есть, его отняли у каких-то там баптистов…

 

Александр Крупинин:

 

У старообрядцев! На Боровой улице. Но это старообрядческий храм. Так что, может быть, как раз и уместно будет, тем более… А вот как вы относитесь, это тоже вопрос неоднозначный для меня, я так для себя его не могу решить, к тому, что вот был храм, построенный Константином Тоном –  чтобы восстановить его в точности, как он был. Это же не будет уже тот храм.

 

Протоиерей Димитрий Дашевский:

 

Как храм Христа Спасителя не совсем тот храм, который был изначально.

 

Александр Крупинин:

 

Он и не может быть – другие технологии, другое время.

 

Протоиерей Димитрий Дашевский:

 

И количество помещений совсем другое. Потому что строили в условии современных реалий. Это связано со всей инфраструктурой современной, тогда Тон и предвидеть этого всего не мог. Но это связано тоже и церковью Растрелли на Сенной, насколько она будет церковью Растрелли, если её восстановить?

 

Александр Крупинин:

 

Там есть проблемы с тем, что там метро как раз на Сенной площади.

 

Протоиерей Димитрий Дашевский:

 

И получается, что нужно ставить на той же площади, но где-то в стороне, и это уже будет не совсем на том месте.

 

Александр Крупинин:

 

Да, вот я не знаю, есть ли смысл восстанавливать вот тот храм, то время? Ведь сейчас другое время всё-таки, другая архитектура, мы должны как-то искать новые какие-то современные взгляды на архитектуру.

 

Протоиерей Димитрий Дашевский:

 

И, может быть, мы уходим как раз в сторону внешнего христианства, потому что пытаемся восстановить какие-то вот такие внешне – храм Константина, ещё там памятник, да, забывая о том, что, в общем-то, дело не в памятниках, а в общении и в общинной жизни христианской.

 

Александр Крупинин:

 

Да, ну что же, так вы недоумения моего и не развеяли, то есть вы тоже не уверены, что это нужно…

 

Протоиерей Димитрий Дашевский:

 

Я не уверен.

 

Александр Крупинин:

 

С другой стороны, конечно, хорошо, вот не было храма Христа Спасителя, был там бассейн, да, теперь там стоит храм Христа Спасителя, это хорошо.

 

Протоиерей Димитрий Дашевский:

 

Ну, всё-таки храм Христа Спасителя – это символ России, его нельзя сравнивать с прочими храмами Константина Тона, которых было несколько.

 

Александр Крупинин:

 

Ну тут всё что было взорвали. Почему-то к Константину Тону большевики особую любовь имели и взорвали всё, что он только построил. Разве что в Московский вокзал оставили.

 

Протоиерей Димитрий Дашевский:

 

Да.

 

Александр Крупинин:

 

Не знаю, почему. Как-то более старое, там Растрелли, Росси, всё-таки не уничтожали, а вот последнее, русско-византийский стиль, это всё не особо ценили большевики. К сожалению, не повезло.

 

Протоиерей Димитрий Дашевский:

 

Церковь – это не уютный диван, в который плюхнулся и отдыхаешь, то есть никто не призывает тебя к внутреннему комфорту, и Христос не обещает комфорт, а Он наоборот, говорит, что будет дискомфорт. Поэтому мы должны к чему-то тянутся, в конце концов, а не упрощать. Примитивизм – это не наш метод.

Кстати говоря, сегодня, между прочим, день ангела одного замечательного архиерея – архиепископа Михаила (Мудьюгина). Он бы праздновал сегодня именины, но в 2000 году он скончался. Это такой для меня удивительный человек, осколок старого Петербурга, каким-то чудом затесавшийся… Он выглядел несколько так… как что-то антикварное. Я помню его проповеди, он был человек образованнейший. Но что поражало: когда он говорил слово после литургии, там не было никаких изысков, но это был красивый русский язык. Изложено просто, изящно и, самое главное, искренне. Вот две вещи – искренность и красивый русский язык. Всё, больше ничего не было.

 

Александр Крупинин:

 

Консервативная организация «Общество Томаса Мора» подала в суд на власти американского штата Калифорния за включение ацтекской молитвы в образовательную программу штата, молитва обращена  к ацтекскому богу войны, культ которого связан с массовыми человеческими жертвоприношениями. Новую учебную программу под названием этническое исследование в штате Калифорния представили в марте 2021 года. Согласно этой программе студентов призывают бросить вызов расистским, фанатичным, дискриминационным, империалистическим, колониальным убеждениям и бороться с мракобесием.

Это, на самом деле, интересная тема. Она имеет много разных аспектов. Но вот, допустим, уничтожили две статуи Будды, которые считаются произведениями искусства, культурным достоянием всего человечества. А для тех, кто уничтожил, это кумиры, истуканы… Вот мнение человека с таким мировосприятием, что это наше спасение души. А есть мнение человека, для которого понятие культуры значимо: что вот, может быть, ацтекская молитва богу войны – это явление культуры, которое мы должны сберегать. Это никак не мешает нашему христианскому мировоззрению и так далее. Как вы смотрите на это?

 

Протоиерей Димитрий Дашевский:

 

Мне кажется, что приходить в чужой дом и диктовать условия, как жить, это только вносить дестабилизирование ситуации. Одни говорят, что надо Будду сносить, другие скажут: а нам православный храм мешает, взорвём его. Это варварской примитивизм.

Подумаешь, его куда-то включили, в какой-то учебник, или напечатали этот текст. Никто серьёзно в бога войны не верит и его не почитает. Вот если человек начнёт ему молиться и реально поверит, что вот это ему помогает – вот тогда уже стоп. Но мне сложно представить современного человека, который будет молиться богу войны.

 

Полностью слушайте в АУДИО.

Смотрите ВИДЕО.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наверх

Рейтинг@Mail.ru