«О чем спорят современные богословы»

Программа Марины Лобановой

«Книжное обозрение»

Гость: Константин Андреевич Махлак, преподаватель Института богословия и философии, ibif.ru

Эфир 12 июля 2020 г.

АУДИО

К.А. Махлак:

«Книга посвящена современности, опять же, возвращаясь к названию — «Бог после Бога» — к чему это отсылка? Возможно, к тому, как вообще складывалось в обществе обсуждение богословских, и шире — религиозных тем. То есть, скажем, в 50-е, 60-е годы — это было время достаточно радикального (в среде европейских гуманитарных элит) отхождения от христианства, поиск истины в восточных религиях. Многие комментаторы этот период обозначали как время смерти Бога. Эпоха провозглашена Фридрихом Ницше еще в конце 19 века: «Бог умер». Как ни понимай, как ни комментируй эту фразу (а существует огромное количество, в том числе и христианских комментариев к этой формуле и к тому, что за ней стоит), она отражала ситуацию послевоенной Европы. Ситуацию разочарованности. Не столько в христианской вере, сколько в христианской культуре, в тех плодах, которые христианство принесло в мир, и которые оказались такими горькими для многих, кто о них судил после ужасов мировых войн.
Какой-то комментатор в американской газете, оглядываясь на первую половину 20 века, предложил такую формулу: 60-е годы — «Бог умер», 70-е годы — «Бог подает признаки жизни», 90-е годы — «Бог возвращается». И, кстати, это для нашей страны тоже актуально, потому что в конце 80-х — в 90-е годы Бог вернулся в Россию».

Цитата из книги

«…символический язык пронизывает многие сферы человеческого существования. Помимо символов христианской веры, и другие области, такие как поэзия, искусство и т.д., имеют символический характер. И даже повседневный язык не обходится без «символического воздействия». Потому что такие высказывания, как «Я вам доверяю», «Я вам благодарен», не являются пропозициями, «они символичны, поскольку в них многое отзывается и поскольку они многое могут вызвать».
Существует ли в таком случае особый символический язык христианской веры? В частности, целесообразно ли говорить о символе, ссылаясь на христианскую веру? Как Бог, превышающий человеческое понимание, может быть соответствующим, то есть необъективирующим образом, выражен в языке, если язык провозвестия и теологии практически такой же, как язык поэзии?»

«В работе «Божественное бытие в становлении» Юнгель фокусирует внимание на том, что Карл Барт, обсуждая возможность человека говорить о Боге, обращается не к внутреннему потенциалу человеческого языка, но к требованию, которое предъявляется языку, когда божественная реальность сама заставляет нас говорить о Боге. Человеческая речь «захвачена» словом Бога, который она может только интерпретировать, но не иллюстрировать. Юнгель полагает, что подобное «захватывание» в высшей степени полезно для человеческого языка».

Марина Лобанова:

Правильно я понимаю, что книга Светланы Коначевой может быть учебником по состоянию мысли современного теологического ренессанса?

К.А. Махлак:

Все-таки это не учебник. Да, из нее читатель сможет понять, о чем думают современные теологи и какие вопросы они ставят. Здесь много материала и много автор цитирует. Но это не учебник. Это книга — «о чем спорят современные богословы».

См. также: