Куриная лапа – признак подлинности документа

Совместная программа СПб Института истории РАН и радио «Град Петров»

«Архивная история»

Гость: Мария Евгеньевна Проскурякова

Тема: знаки удостоверения подлинности царских жалованных грамот из собрания СПбИИ РАН

Эфир: 25 мая 2026 г.

АУДИО

 

Мария Проскурякова:

 

Жалованные грамоты – это документы, которые составлялись от имени правителя и были обращены подданным царя. Грамоты документально оформляли право на владение землей или привилегиями, которые царь даровал частным лицам, корпорациям или общинам. Таким образом, у жалованных грамот был общий отправитель – они писались в Московских приказах и шли от имени великого князя или царя.

Перед составителями грамот стояла задача удостоверить подлинность документов. Это было необходимо для защиты интересов собственности тех лиц, которых правитель пожаловал. Жалованные грамоты предъявлялись в суд в случае спора о праве на земельную собственность или льготы в уплате податей.

 

Серебряная позолоченная вислая печать на жалованной грамоте великого князя Ивана Васильевича и его сына Ивана Ивановича Соловецкому монастырю на владение островами, 1479 г. // Архив СПбИИ РАН. РС. Ф. 123 (Соловецкий монастырь). Оп. 1. Д. 14. На печати помещено изображение всадника с копьем, пронзающим дракона и текст: «печать великого князя Ивана Васильевича всеа Руси». Печать подвешена к грамоте на шелковом красном шнуре.

 

В рукописном документе сам материал носителя текста, тип письма, способ изложения обеспечивают защиту от подделок. При установлении подлинности документа современный специалист опирается на целый комплекс характеристик: материал, письмо, язык документа.

Так, если документ написан на бумаге, то проверяется соответствие этого материала бумаге, использовавшейся в тот период, который назван в тексте. Бумага датируется на основании маркировочных знаков, оставленных ее производителем. В Средние века и эпоху Нового времени бумагу делали вручную: на этапе отливки листа приготовленную бумажную массу помещали в форму, дно которой представляло собой металлическую сетку. В сетку было принято вплетать знак производителя или цеха. Этот знак-филигрань, а также решетка отливочной формы отставляли на бумажном листе отпечаток. На основании исследования таких отпечатков и систематизации данных предыдущими поколениями ученых возможно проведение работы по соотнесению бумаги с тем иным историческим периодом, безотносительно к тому, что написано в тексте памятника.

 

 

Воско-мастичаная красная вислая печать на жалованной грамоте царя Бориса Федоровича и царевича Федора Борисовича архимандриту Чудова монастыря Пафнутию на право сбора таможенных пошлин, 1601 г. // Архив СПбИИ РАН. РС. Колл. 41 (Коллекция Головина Николая Гавриловича). Оп. 1. Д. 85.  С одной стороны печати помещено изображение всадника с копьем, пронзающим дракона; с другой — двуглавый орел.  Печать подвешена к грамоте на витом шелковом красном шнуре.

 

Второй способ исследования подлинности документа – это изучение стиля письма и соотнесение форм букв с характерными для этого периода начертаниями букв. Данный способ гораздо менее точен и недостаточно описан в литературе. В целом работу составления баз данных с таблицами всех возможных начертаний букв в разные десятилетия еще только предстоит сделать. Поэтому, как правило, за изучение письма берутся специалисты с большим опытом исследования исторических памятников и натренированным глазом. При составлении заключения о датировке памятника они опираются на опыт и чутье значительно в большей степени, чем на те таблицы, которые сейчас доступны. Такая экспертиза очень субъективна и, конечно, требует перепроверки. Однако важно подчеркнуть, что наши знания об историческом письме становятся все богаче по мере оцифровки и введения в широкий научный оборот большого числа памятников. В связи с этим, заключения, которые делаются учеными, сейчас легче перепроверить, чем несколько десятилетий назад.

Анализ документа по бумаге и письму является базовым исследованием при изучении письменных памятников. Благодаря ему было выявлено немало подложных и фальсифицированных документов.

Несколько отвлекаясь от основной темы разговора, приведу пример такого открытия. Оговорюсь, что оно тесно связано и с собранием документов СПбИИ РАН, и с теми инструментами для экспертизы памятников, которыми, как правило, располагают историки.

Одним из основных фондообразователей архива Института истории является Археографическая комиссия. Комиссия начала работу в конце 1830-х гг. Ее задачами являлись поиск, научное описание и публикация документов по истории России. Поиск документов велся как в государственных и монастырских собраниях, так и в личных собраниях дворянских семей и у частных коллекционеров. Члены комиссии искали данные о таких коллекциях и вели с их владельцами переговоры о публикации документов и последующей передаче документов в архив комиссии.

В 1852 г. в комиссию поступили данные о богатейшей частной коллекции помещика Тверской губернии, отставного подполковника Николая Гавриловича Головина (1805-1865). Головин происходил из старинного дворянского рода, многие из его предков являлись увлеченными коллекционерами книг и документов. Сам он также был знатоком старины и увлеченным собирателем древностей. По сведениям, которые через посредника поступили в Археографическую комиссию, его коллекция включала в себя более тысячи грамот XIII-XVIII вв. В письме в комиссию особо отмечалось наличие у документов печатей. Члены комиссии ходатайствовала о разрешении начать работу с памятниками для их публикации. Но получили отказ от владельца. Только после смерти Головина часть коллекции поступила в Археографическую комиссию. Поскольку ее ждали, сразу началась работа по изучению.

Дальнейшая история хорошо иллюстрирует специфику коллекционирования исторических памятников в первой половине XIX в.

Специалистами было установлено три факта: в коллекции находились ценнейшие документы; они были подлинными; тексты некоторых из них уже были опубликованы некоторое время назад. Однако при прежних публикациях в основу были положены документы из государственного хранения, а точнее – из собрания «Грамот Коллегии экономии», то есть из архива одного из государственных органов власти. Причем первые публикаторы утверждали, что ими в Коллегии экономии велась работа с подлинниками. В связи с тем, что опубликованные материалы принадлежали к числу таких, которые не могли существовать в двух экземплярах, каждый из которых являлся бы подлинником, была предпринята работа по сопоставлению документов из собрания Головина и документов из архива Коллегии экономии. В числе прочих памятников изучались жалованные грамоты XV в. обоих собраний. И было установлено, что документы частной коллекции являются подлинными, а материалы из архива государственного ведомства – фальсификатом.

Много внимания данной проблеме уделил Николай Сергеевич Чаев. В 1930-е гг. он провел экспертизу памятников на основании маркировочных знаков бумаги. Было установлено, что документы из государственного хранения, ранее датировавшиеся XV-XVI вв., в действительности написаны на бумаге XVIII в.

Учеными XXI в. – группой под руководством Людмилы Владимировны Мошковой – вывод о фальсификации также был подтвержден на основании анализа графики документов. Было доказано, что письмо документов не является историческим полууставом, а лишь поздней стилизацией.

Современным московским историком Владимиром Петровичем Козловым было сделано предположение о том, что подполковник Н.Г. Головин, будучи увлеченным историком-любителем, получил доступ к архиву грамот «Коллегии экономии» и, выявив интересный комплекс документов, изготовил сам или заказал изготовление фальсификатов. Затем подделки были оставлены в архиве Коллегии, а подлинники перешли на хранение в его личную коллекцию.

Еще при поступлении коллекции Н.Г. Головина в архив Археографической комиссии специалисты обратили внимание на те материалы, которые хранятся рядом с подлинниками. Это чистая бумага XVIII в.; неисторические черновики исторических документов; чистые листы, заверенные историческими печатями. Данный перечень материалов наводит на мысль об изготовлении фальсификатов лично отставным подполковником.

В настоящее время та часть коллекции Н.Г. Головина, которая поступила в Археографическую комиссию после его смерти, хранится в архиве СПбИИ РАН. Это собрание подлинников документов XIV-XVIII вв. Всего более 250 единиц хранения. И среди единиц хранения находятся печати без документов, в том числе государственные. Предположительно, печати были демонтированы с ветхих документов… для крепления в дальнейшем на один из изготовленных фальсификатов.

Многие из наблюдений по истории удостоверения подлинности грамот были сделаны на основании материалов из коллекции Н.Г. Головина из архива СПб Института истории РАН.

Проблема подделки и фальсификации документов отнюдь не является исключительно проблемой последних столетий, когда появились неблагонадежные и недобросовестные коллекционеры древностей.

 

 

В эпоху Средневековья на Руси в социальных отношениях огромное значение приобрел документ и фиксация в нем факта заключения какого-либо договора, сделки, показаний. Так, со второй половины XV века в законодательные акты, посвященные процедуре обращения в суд и процессуальных действиях на суде, стали включать статьи о работе членов суда с документами на предмет изучения их подлинности и обязательном принятии к делу подлинных материалов под угрозой штрафа. В Судебнике Ивана IV Васильевича 1550 г. подделка была признана преступлением, равным по тяжести разбою, убийству, ложному доносительству, и каралась смертной казнью.

Важнейшим нормативно-правовым актом периода Нового времени стало Соборное уложение, составленное в 1649 г. В нем проблеме подделки документов была посвящена специальная глава «О подпищеках, и которые печати подделывают». В четырех статьях этой главы описывались различные виды подделки и предусмотренные за нее наказания. Каждая из статей описывала преступления и наказания, связанные с подделкой грамот, исходивших от имени государя и государственных органов власти. К числу незаконных деяний были отнесены и создание подложной грамоты, и добавление вымышленного текста к подлинной грамоте, и подделка тех знаков, которые удостоверяли подлинность грамоты. К таким знакам относилась государственная печать и подписи служащих государственных канцелярий. Именно на их подлинность и запрет на фальсификацию и было обращено внимание в Соборном уложении 1649 г.

В целом знаки, удостоверяющие подлинность жалованной грамоты, являлись внешними по отношению к тексту, были универсальными и не менялись в зависимости от текста. Однако они менялись от царствования к царствованию. Опираясь на современный опыт удостоверения подлинности документов, можно сразу предположить, что русский акт заверялся печатями и подписями. Это действительно так. Однако от самых ранних из дошедших до нас грамот к современности в делопроизводстве был пройден большой путь. Постараюсь рассказать о тех средствах, которыми удостоверяли подлинность жалованных грамот до конца XVII в.

 

Жалованная грамота царя Михаила Федоровича Баланде Федоровичу Нестерову на вотчину, 28 февраля 1619 г. // Архив СПбИИ РАН. РС. Ф. 66 (Кашкины). Оп. 1. Д. 1995. Л. 1. Фрагмент 

 

Итак, жалованные грамоты писались от царского имени, адресовались на имя частного лица или корпорации, выдавались за верную службу или в подтверждение ранее данных привилегий, даровали права на владение землей, какие-либо прибыли или льготы. В случае спора, конфликта жалованная грамота предъявлялись в суде частным лицом или корпорацией в подтверждение своих прав. Жалованные грамоты выдавались из Московских приказов на руки пожалованному лицу (или лицам) и хранились у него (или у них) в семейном (или общинном) архиве.

При великих князьях и царях династии Рюриковичей основные пожалования делались в пользу монастырей и церквей. Постепенно за счет таких пожалований монастыри стали владельцами обширных земельных вотчин и льгот. В то же самое время фонд земель, из которых цари жаловали земли, все время сокращался.

После окончания Смутного времени и избрания на царство новой династии – Романовых – власти изменили политику в отношении пожалований. С начала царствования Михаила Федоровича Романова – первого царя новой династии – фиксируется значительное сокращение числа пожалований в пользу монастырей. Новая династия Романовых решала задачу формирования социального слоя служилых людей, им лично лояльных. Поэтому XVII век был богат на выдачу жалованных грамот светским лицам.

Несмотря на смену династий, удостоверение подлинности жалованных грамот выполнялось на основании единой традиции. При этом в рамках этой традиции число уровней защиты грамоты постепенно увеличивалось.

Пожалуй, самым примечательным из знаков подлинности являлась государственная печать. На жалованных грамотах размещалась вислая (или иначе: подвесная) печать. Согласно заключениям московского историка Андрея Васильевича Беляков, на грамотах XIV-XV вв. вислые печати были выполнены из позолоченного серебра и подвешены на шелковом шнуре красного или золотистого цвета. В те же века использовали и вислую восковую печать. Практика использования золотой печати была прекращена в конце XV в.

Все грамоты XVI-XVII вв. скреплялись государственной вислой печатью красного воска, подвешенной к документу на шелковом шнуре красного цвета. Шнур крепился в нижней части листа грамоты в четырех точках; он прошивал лист, создавая символическое изображение царского венца. При запечатывании жалованной грамоты на первом этапе в листе делались технологические отверстия под шнур; затем через эти отверстия в центральной части нижнего поля выкладывался узор из шнура в виде венца; затем концы шнура освобождались и выводились за нижней край грамоты; затем на концы шнура наливали воск и запечатывали печатью-матрицей.

Печати с жалованных грамот в диаметре достигают 5 см. На одной из сторон печати было помещено изображение двуглавого орла, на другой – всадника, пронзающего змея копьем. Вокруг изображения по краю печати размещалась легенда, то есть текст. Он включал в себя малый царский титул и имя царя. Матрица печати менялась от царствования к царствованию, так как в легенде указывалось имя правящего монарха. На абсолютном большинстве жалованных грамот XVI-XVII вв. мы находим печать такого типа. Ее правильное наименование – малая государственная печать. Эта печать использовалась почти исключительно для запечатывания великокняжеских и царских жалованных грамот.

Шнур и государственная восковая печать составляли неразрывное целое: печать нельзя демонтировать с грамоты не повредив шнур или лист документа. Однако описанная конструкция отличается большой хрупкостью, и на многих жалованных грамотах XVI-XVII вв. печать расколота или отсутствует. Причем если печать утрачена, то чаще всего на грамоте нет и шнура.

 

Серебряная позолоченная вислая печать на жалованной грамоте великого князя Ивана Васильевича и его сына Ивана Ивановича…

 

В целом для современной науки является большой задачей обеспечить сохранность вислых, а также прикладных печатей, изучить их материал, историческую технологию производства материала, историческую технологию запечатывания документов. Дело в том, что своеобразие этого источника задавало определенный подход к нему в рамках научных исследований. Печать почти всегда рассматривались как элемент документа, удостоверяющий его происхождение. Соответственно, печать и ее атрибуты исследовались как неотъемлемая часть документа и использовались для критики этого письменного источника. Более того, в центральных и ведомственных архивах долгое время не велся учет печатей. Так, например, в Российском государственном архиве древних актов учет печатей до XVI в. начали вести только в 1962 г., а учет печатей XVII в. и более поздних – лишь с конца 1960-х гг.

Можно лишь догадываться о судьбе таких «утраченных» печатей. Так, в ходе исследования документов, которые в последние годы продавались на русских аукционах, мы с коллегой Иваном Михайловичем Басовым нашли описания одной жалованной грамоты XVII в. Документ дважды выставлялся на продажу: на фото первого аукциона была представлена грамота с целостным креплением шнура к документу, но с разбитой печатью; на фото второго аукциона была представлена та же грамота, но с целой печатью. Правда, во втором случае печать уже не была прикреплена к документу, а хранилась отдельно. Я предполагаю, что за время, прошедшее между аукционами, разбитая печать была срезана с подлинника и заменена на целую печать с какого-то иного документа. Эту новую печать не удалось монтировать на исторический документ, и она стала приложением к нему. Не буду исключать и возможность демонтажа печати для реставрации, и последующую реставрацию демонтированной печати. Однако отмечу, что исторический документ с подлинной печатью, пусть и разбитой, представляет несравненно большую ценность.

 

Жалованная грамота царя Михаила Федоровича Баланде Федоровичу Нестерову на вотчину, 28 февраля 1619 г. // Архив СПбИИ РАН. РС. Ф. 66 (Кашкины). Оп. 1. Д. 1995. Л. 1. Фрагмент 

 

Свой сегодняшний рассказ об анализе документов на подлинность я начала с упоминания исследований бумаги и графики. Исследование печатей также может дать материал для экспертного заключения. При изучении печати как самостоятельного исторического источника важно помнить то, какова роль и значимость печати. Печати определенного функционала и хронологических рамок имеют свою специфику. Нам в ближайшие годы предстоит провести большую работу по систематизации данных о печатях, чтобы дать материал для будущих исследований на подлинность. Во многом такая работа может быть проведена на основании хранения института истории, так как в нем находится несколько сотен жалованных грамот, заверенных государственной печатью, и тысячи документов, удостоверенных печатями иного ранга.

 

Запись с малым титулом и именем царя на обороте жалованной грамоте царя Михаила Федоровича Баланде Федоровичу Нестерову на вотчину, 1619 г. // Архив СПбИИ РАН. РС. Ф. 66 (Кашкины). Оп. 1. Д. 1995. Л. 1 об. Текст записи: «Царь и великий князь Михайло Федорович всеа Русии самодержец».

 

Кроме печати, на жалованных грамотах размещались также записи, удостоверяющие их подлинность. Эти записи принадлежат к разным типам. Однако все они принадлежат профессиональным бюрократам, и ни одна не принадлежит к типу «царский автограф».

Описывая практику составления документов, исходящих от царского имени, необходимо иметь в виду, что царь никогда не ставил личной подписи на государственные документы. Первым русским самодержцем, начавшим подписывать именные указы, был Петр Великий. До начала его единоличного правления царское имя на важных документах были уполномочены писать главы Московских приказов, то есть главы центральных органов государственного управления.

Текст самой грамоты писался на лицевой стороне листа, а оборотная сторона листа оставлялась для размещения знаков подлинности. Вместо автографа монарха на жалованных грамотах XV-XVII вв. помещалась запись с именем великого князя или царя и его малым титулом. Содержание самой этой записи было кратким, например таким: «Царь и великий князь Иван Васильевич всея Русии», или «Царь и великий князь Федор Иванович всеа Русии», или «Царь и великий князь Михаил Федорович всеа Русии самодержец», или «Царь и великий князь Алексей Михайлович всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержец». В связи с тем, что запись содержала малый титул, то формула менялась в течение веков. Запись ставилась на обороте текстового листа в его верхней части. Она, как правило, занимала две строки. С уверенностью можно утверждать, что писалась эта запись дьяком, то есть чиновником высокого ранга (главой одного из приказов). На символическом уровне эта запись с именем царя означала получение жалуемым дара из рук самого царя, то есть дар был скреплен его именем.

До начала XVII в. подлинность жалованных грамот удостоверяли лишь печатью и записью с именем и титулом правителя. В XVII в. появляются два новых способа валидации. Предположительно, их введение было связано с глубоким политическим кризисом. Напомню, что рубеж XVI-XVII вв. в истории России ознаменован династическим кризисом, кризисом центральной власти, потерей Москвой контроля над значительными территориями государства, иностранной интервенцией и оккупацией, запустением земель, падением численности населения. Упадок политической и хозяйственной жизни длился до 1613 г., когда на Земском соборе был избран царь Михаил Федорович, основатель династии Романовых. Со времени проведения Земского собора началась реконструкция органов центральной и местной власти и восстановление власти Москвы над регионами.

Моя интерпретация введения нового уровня удостоверения подлинности грамоты следующая: в связи с тем, что центральная власть перешла к новой династии, недостаточно было заверить документ прежними способами – печатью и записью с именем царя. Оба эти способа были связаны с фигурой самодержца. Вероятно, такого удостоверения стало мало. Требовалось также свидетельство подлинности документа, полученное от представителей бюрократического аппарата. Поэтому в дополнение к существующим знакам ввели еще две подписи: дьяка и старшего подьячего.

 

Справа подьячего Поместного приказа Ивашки Федотьева на жалованной грамоте царя Михаила Федоровича Баланде Федоровичу Нестерову на вотчину, 1619 г. // Архив СПбИИ РАН. РС. Ф. 66 (Кашкины). Оп. 1. Д. 1995. Л. 1 об. Текст справы: «Справил Ивашко Федотьев».

 

В Московских приказах XVII в. роль главы руководителя государственного учреждения играли дьяки. У них в подчинении находились подьячие разных статей – старшие, средние, младшие.

Так называемая «справа» подьячего – это свидетельство о правильности перенесения текста из черновика документа в беловик. После составления черновика документа его текст читался, исправлялся, затем переписывался в беловик, а старший подьячий, ответственный за корректность текста беловика, ставил на нем свою подпись в знак правильности написанного. Таким образом подьячий, «исправивший» текст черновика, ставил на беловике документа свою подпись. Этой подписью он удостоверял правильность текста.

На обороте текстового листа жалованных грамот XVII в. в нижнем правом углу мы всегда найдем запись в две строки, которая начинается со слова «справил». Формула «справы» такая: на первом месте слово «справил», затем названа служебная позиция человека написавшего «справу» – «подьячий», затем его имя в уменьшительной форме «Ефимко Юрьев». Переменной в этой формуле являлась должность. Часто писали только слова «Справил Ефимко Юрьев». «Справа» на жалованных грамотах писалась на протяжении всего XVII в.

 

Припись дьяка Гарасима Мартемьянова на жалованной грамоте царя Михаила Федоровича Баланде Федоровичу Нестерову на вотчину, 1619 г. // Архив СПбИИ РАН. РС. Ф. 66 (Кашкины). Оп. 1. Д. 1995. Л. 1.  Текст приписи: «А подписал государя царя и великого князя Михайла Федоровича всеа Русии диак Гарасим Мартемьянов».

 

Если двигаться от младших должностных лиц к старшим, то второй записью в иерархии важности являлась подпись дьяка – так называемая «припись». Жалованные грамоты выдавались из нескольких Московских приказов, прежде всего из Поместного приказа. Его основной функцией было регулирование вопросов землевладения. И, соответственно, дьяк, будучи главой приказа, заверял документ своей подписью. Характерной особенностью этой подписи является отсутствие названия приказа, где служил дьяк. В подписи акцент всегда делался на высокий статус этого должностного лица, который он приобретал, будучи дьяком царя. В дьячьей приписи писалось следующее: «А подписал государя царя и великого князя Михаила Федоровича всеа Русии диак Гарасим Мартемьянов». Или: «Великих государей их царского величества диак Василей Бобинин».

Припись дьяка ставилась на лицевой стороне текстового листа непосредственно под текстом жалованной грамоты. Припись дьяка, как знак удостоверения подлинности грамоты, неизбежно связывала документ о праве на собственность с персоной дьяка.

По-видимому,  именно это связь, символически усиливающая статус дьяка в качестве того лица, которое было связано с передачей прав на имущество и доходы, была признана нежелательной для самодержавной царской власти. Спустя 15 лет после воцарения Михаила Федоровича, в 1627 г., было упразднено правило дьячьей приписи на жалованных грамотах. Это упразднение можно объяснить желанием центральной власти установить у подданных четкую связь между фактом передачи прав собственности и царским именем. Поэтому с 1627 г. обязательным знаком удостоверения подлинности грамоты являлась запись царского имени, но не дьячьей приписи. Возвращение к практике дьячьей приписи произошло лишь в годы совместного царствования Ивана и Петра Алексеевичей. В 1682 г. на трон взошли юные цари Иван и Петр, и пожалования, которые стали выдавать от их имени, дополнительно заверяли подписью дьяка. Так как история использования приписи прерывалась, то и формула приписи разная для начала и конца XVII в. Но припись всегда ставилась сразу после завершения основного текста грамоты.

Ну и завершая рассказ о том, какие знаки удостоверения подлинности документов можно найти на жалованных грамотах, назову еще «скрепу» дьяка. Она появляется тогда и только тогда, когда документ написан на двух и более листах, соединенных между собой в столбец, то есть вертикальный свиток. Согласно установившейся делопроизводственной традиции, на соединениях (то есть склейках) листов тот бюрократ, который руководил канцелярией, в которой составлялся документ, оставлял свою подпись. Канцелярии возглавляли дьяки и именно их подписи мы встречаем по склейкам листов. Если соединялось вместе много листов, то принято было дробить название чина и имя по слогам, и писать на каждой склейке один слог. Но если листов в свиток подклеивалось всего два, то на склейке писались полностью чин и имя. Скрепы в столбцах всегда писались на обороте листов. В качестве примера приведу скрепу из грамоты 1606 г. В грамоте пять листов и четыре склейки. По склейкам идет запись: “Ди//ак//Василей//Марков”. Скрепа должна была фиксировать целостность дела. Если две половины надписи сходились друг с другом, значит, в столбец не был вклеен дополнительный лист или не было заменено несколько листов.

Отмечу, что поздние грамоты-свитки представляют собой печатные бланки. Тем не менее, три листа печатного бланка, собранные в свиток, тоже скреплялись в местах соединения подписью дьяка.

Таким образом, подлинность великокняжеских и царских жалованных грамот заверялась: 1) государственной печатью; 2) записью имени правителя; 3) справой подьячего; 4) приписью дьяка; 5) скрепой дьяка. Для размещения каждой из этих записей отводилось свое место на листах жалованных грамот и использовались оригинальные графические приемы.

 

См. также: