День памяти жертв политических репрессий 30 октября 2014 года

Репортаж Ксении Богдановой

День памяти жертв политических репрессий

30 октября 2014 г.

АУДИО

Ксения Богданова:

30 октября в Санкт-Петербурге, как и в других городах России, отметили День памяти жертв политических репрессий. У Соловецкого камня на Троицкой площади состоялось поминальное чтение имен.

Александр Сокуров:

Все, что происходило – ужасно, отвратительно, и это беда большая, неизбывная беда, болезнь, от которой не излечились. Всё опять стало на круги своя. Видите, как мало народа здесь? Понимаете, что это значит?

Ксения Богданова:

Когда для вас начала открываться эта тема?

Александр Сокуров:

Когда я был студентом исторического факультета университета, но это происходило очень медленно, потому что у меня к политике никогда не было вопросов. Мы с отцом разговаривали, отец осторожненько так называл вещи своими именами, он был офицером советской армии, и воевал на фронте, и относился с огромным раздражением к идеологии, существующей тогда. Знать-то мы знали все и понимать-то мы понимали, но мы не видели выхода.

Ксения Богданова:

Благодаря каким книгам или, может быть, документам это открылось на какой-то уже глубине?

Александр Сокуров:

Благодаря, во-первых, Шостаковичу, конечно, Восьмой симфонии его, истории его жизни – для меня, по крайней мере, это было важно. Шаламов и, конечно, Солженицын. Но до них – это, конечно, были выступления диссидентов советских. Великих, выдающихся людей, забытых, как-то отодвинутых в сторону, что совершенно не терпимо.

Ксения Богданова:

Вы лично знали кого-то из тех, кто был репрессирован?

Александр Сокуров:

Да. Немногих, но знал. Они очень быстро, рано поняли, что в границах их жизни никакого улучшения их удела не произойдет. Они понимали, что сила этого террора велика, безгранична. И у них у всех было разрушено здоровье. Но, наверное, еще тяжелее для них – было увидеть, как постепенно опять в общество приходит слабость, как огромное число людей не в состоянии прозревать, не в состоянии осмыслять, что происходит.

Ксения Богданова:

Что вы сейчас считаете возможным делать для сохранения исторической памяти?

Александр Сокуров:

Я этого не забуду, я это помню, это часть моей жизни. И всякая жертва – она остаётся навечно в памяти. Просто буду думать об этом. Всё время.

Ксения Богданова:

А как художник?

Александр Сокуров:

Не знаю. Я ко многому не готов ещё. Это тема настолько кошмарная… Когда сопоставляешь свои возможности и массу этого горя… Это до такой степени несопоставимо… Может быть, появятся люди, которым будет не страшно погружаться во всё это.

Валерий Ивченко:

То, что было в 37 году – это концентрированное выражение того, что с нами происходит каждый день, каждую минуту.

Вячеслав Долинин:

В лагере политзеки были очень солидарны. Мы поддерживали друг друга. Сегодня 30 октября, это дата общей голодовки политзеков.

Павел Крюков:

Мы ищем на Невском пятачке солдат, которые не были захоронены. И в то же время я всегда очень интересовался темой репрессий. Когда была панихида в урочище Койранкангас, меня попросили там поработать вместе с поисковой группой. Я познакомился с исследователями, включился, заказал аэрофотоснимки военных лет, с ними я приехал в РНБ к Анатолию Яковлевичу Разумову в Центр «Возвращенные имена». Анатолий Яковлевич меня спросил: а у вас в роду нет репрессированных? А я помню, что у нас всегда была легенда, что мой прадед Исаков из деревни Кобона был раскулачен, после чего умер. И через три недели Анатолий Яковлевич мне позвонил: приезжайте. И передал мне 92 листа, это копии документов архивных по моему прадеду и, в частности, по родному брату моего прадеда – Петру Яковлевичу Исакову, который был осужден в 37 году на 10 лет ИТЛ. Несмотря ни на что он в Колымских лагерях выжил и в 47 году был освобожден. В Кобону ему запретили вернуться… В начале 49 года его снова арестовали, 7 месяцев продержали в одиночной камере без предъявления каких-либо обвинений, после чего его выслали в Казахстан. В 57 году его реабилитировали полностью. Проходил он в 37-ом по групповому делу – и вот всю их группу и реабилитировали. «Возглавлял» их группу священник Никольского храма деревни Кобона протоиерей Иаков Дмитриевич Чулков. Были там и дьячок, и школьный учитель, брат прадеда, наш сосед, священники из соседних деревень… все по одному делу.

Ксения Богданова:

В этом году на церемонии впервые читались имена расстрелянных по Таганцевскому делу…