6+

25 лет возрождения церковной жизни в России

Программа «Круглый стол»
Тема: 25 лет возрождения церковной жизни в России
Участники: Елена Константиновна Зелинская, Сергей Львович Фирсов, протоиерей Александр Степанов

Ведет передачу Марина Лобанова

Программа записана в студии радио «Град Петров» 27 декабря 2013 г.

АУДИО

С.Л. Фирсов: Начало глобальному изменению отношения государства к Церкви было положено именно в 1988-м году, постепенно изменялось отношение в средствах массовой информации, стали выходить новые книги, распространяться Священное Писание. Сейчас мало кто помнит, но именно в 1988-м году стали активно распространять «Толковую Библию» (шведский подарок). И многие люди, так называемые «интеллигенты-богоискатели», впервые смогли купить эту интересную книгу, подготовленную еще в начале ХХ века русскими богословами и переизданную репринтным способом в Швеции, и подаренную, кстати, к тысячелетию Крещения Руси. Тогда же были выпущены на Западе в русском переводе Новый Завет и Библия полностью. Они стали доступны. Так что именно 1988-й год – это начало, исток. До этого, например, широкое распространение Священного Писания было невозможно. «Журнал Московской Патриархии» издавался ограниченным тиражом, и подписаться на него тоже было невозможно.

Прот. Александр Степанов: Двадцать пять лет с исторической точки зрения – это сравнительно небольшой период, но итоги подводить, конечно, можно. И, конечно, мы должны смотреть, что мы сделали, что мы прошли, и из этого понятно, какие задачи стоят перед нами. Мы не достигли того, что хотели бы достигнуть. И в этом основа творческого усилия, которое нам предстоит совместно сделать. Возвращаясь еще раз к этой дате – двадцать пять лет. Я очень хорошо помню это время. Я уже был абсолютно сознательно церковным человеком к этому моменту, и это был колоссальный психологический перелом. Он, конечно, подготавливался с начала 80-х годов – это время, когда я пришел в Церковь. Уже интерес к Церкви, к христианству, к Православию пробуждался, медленно это как-то бродило. Но именно выход всего этого вдруг на поверхность – и тогда казалось, что сейчас такие невероятные силы у нас, что можно все изменить, все перевернуть, что просто сейчас мир перевернется, все преобразится… Именно преображение жизни какое-то удивительное… Все это, конечно, умножалось на энтузиазм всех этих перестроечных лет, свободы, свободы прессы и так далее.


Е.К. Зелинская:
Но мне кажется, что это формальность сейчас обсуждать – двадцать пять лет, или раньше, или позже. Мало того, что формальность – это, действительно, наша привычка привязываться и к датам, а, самое главное – к решениям партии и правительства. Вот смотрите – мы выстраиваем, не знаю, правильно ли я выражусь, такую метафизическую вещь, как религиозность, а метафизику мы подстраиваем – вот в этом году такой-то указ вышел, а в этом месяце нам такое-то распоряжение сделали. К чему мы привязываемся, если вдуматься? И мы это делаем добровольно, сами – люди, которые готовы в каждую минуту начать критиковать эту «симфонию», например, я. Тем не менее, мы на эти крючочки вешаем сами себя. Может быть, я и наивно рассуждаю, но мне кажется, что все это идет с точностью наоборот. Наше государство никогда не бежало впереди паровоза; оно, скорее, вынужденно уступает настроению населения – причем тогда, когда уже очевидно, что ничего поделать с этим настроением нельзя. Я тоже хорошо, конечно, помню 80-е годы, я тоже была во вполне сознательном возрасте. Я была значительно менее воцерковлена, чем отец Александр, но тем не менее… Я выходила замуж в 1982-м году, и для меня эта дата важнее и существеннее, чем все распоряжения. И мы венчались. В 1982-м году те, кто помнят эти годы, наверняка поймут, что это был очень сознательный шаг. Это не так, как сейчас – это красиво, модно. Реально нужно было собраться с мыслями и идти против течения. И до такой степени это было против течения, что, например, мой отец не пришел к нам на венчание; он пришел уже домой – мы дома отмечали свадьбу – к концу и поздравил. И делал это не из злых чувств, но просто он был военный, он служил. И он мне сказал: «Как же я могу прийти в церковь-то?! Останусь ли я после этого в тех же чинах, как сейчас?» И вот, представьте – отец не приходит на свадьбу дочери, причем, мы в замечательных отношениях, и это совсем не какая-то эскапада с его стороны. И это было событие, которое, на мой взгляд, показало уже тогда для меня, что идет более важное изменение.

С.Л. Фирсов: Вы знаете, ведь до революции было то же самое. Церковь была государственной структурой, а агрессия росла. Появился термин «хулиганство» как немотивированное преступление. Борьбу с хулиганством хотели оформить юридически, проводили через Думу. Партия октябристов внесла соответствующий законопроект, но он не был принят. Вообще, до 1909 года слово «хулиганство» в русских энциклопедиях отсутствовало. Появилось хулиганство как социальное понятие. Оно всегда было, но именно как глобальное понятие, от Ялты до Владивостока, проявилось после 1905 года. Кстати, тогда прозвучала фраза: «Мы ваши храмы превратим в наши конюшни». Революция плюс агрессия Первой мировой войны привела к тому, что дикость, жестокость чудовищно вылились после 1917 года. Где был православный русский народ, которого воспитывала Русская Церковь? Он самым благополучным образом сносил то, чему поклонялся. Иногда были такие случаи: берет благословение у священника – потом этого же священника убивает. Это парадоксы 1918, 19, 20-го годов, так называемые «кавалерийские атаки». Не только власть – власть использовала эти самые агрессивные, злобные психологические традиции – не знаю даже, как это правильно выразить – народа. Неслучайно Мережковский в 1906 году пишет свою статью «Грядущий хам». Собственно говоря, этот грядущий хам пришел после 1917 года. И он был не только во власти; власть только оформила хамство, организовала его, если так можно сказать. Советская власть ввела его в свое русло. И самые худшие элементы его отрезала в 1920-е годы – в том числе и ножом Уголовного кодекса. Против хулиганов призывал бороться Владимир Владимирович Маяковский. И хулиганство побороли к 30-м годам. Так хорошо побороли, что построили замечательный ГУЛАГ. То есть, с одной стороны, парадокс, а, с другой стороны, какая-то жестокая закономерность.
25 или 26 ноября 1917 года Зинаида Николаевна Гиппиус написала стихотворение-пророчество о народе: «И скоро в старый хлев ты снова будешь загнан палкой,/Народ, не уважающий святынь!». Это конечные фразы стихотворения. Удивительно. Это конец ноября 1917 года… Сегодня мы наблюдаем тот же самый процесс. Дело не только в том, что Церковь не может, но и в общей ситуации социального нездоровья, в котором оказалось общество. У меня такое впечатление, что мы живем в 1913 году.

Прот. А.Степанов: Я думаю, что значительная часть вполне самодостаточна и не имеют в виду как-то свою жизнь менять. А приход в Церковь всегда связан с какой-то радикальной переменой, с отказом от главного – что только я определяю полностью свою жизнь, и никакого Бога я не принимаю. Я могу принять, что существует какая-то высшая сила, но я все решения принимаю сам и не соотношу их с этой силой, с какими-то правилами внешними, которые мне заданы. Все-таки приход в Церковь – это некоторая перемена вот такого плана, перенесения фокуса жизни с самого себя на что-то еще существующее вовне меня. Но есть и значительная часть людей, которые готовы, например, перед крещением пройти какой-то катехизический курс. То есть людям интересно понять и узнать – прежде чем совершить такой шаг. Многие, конечно, говорят, и это подавляющее большинство, что мне ничего этого не надо, времени у меня нет, я очень занят – покрестите, пожалуйста, меня так. Или ребенка моего покрестите. И я сам ничего не знаю, и крестные ничего не знают – но потом мы, конечно, обязательно все узнаем. Но сейчас, уж простите, никак не можем. Занят человек, жизнь такая… Но все-таки находится довольно много людей, которые готовы свое время посвящать и отдавать этому научению. Или люди, которые уже крещены, приходят и хотят воцерковиться, войти в жизнь Церкви. Меня это иногда удивляет. Я катехизацией занимаюсь уже больше двадцати лет. Каждый год провожу два больших полугодичных цикла. Сейчас уже много помощников. И мне все время кажется – вот после этих публикаций в прессе про какие-то скандалы, связанные с церковной жизнью, наверное, резко упадет количество людей, которые желают прийти и просвещаться. Но приходит все больше. Это поразительно. Этот ресурс какого-то доверия даже не к Церкви как к структуре, или иерархии, или священнику конкретному, но к тому, что в принципе в жизни должно быть добро, должна быть правда. Это какая-то внутренняя убежденность. И этот ресурс больше, чем все наши газовые запасы.

Е.К. Зелинская: Но почему эти скандалы так заметны, я хотела об этом сказать. На мой взгляд, Вы сами дали ответ: потому что человек приходит с огромным доверием в Церковь. Может быть, если человек приходит, он приходит с абсолютно открытой душой. И он слышит хорошие и правильные слова. И хороших и правильных слов он слышит в последнее время очень много. У нас уже только из утюга проповеди не звучат. Вот Вы говорите – радио. Сейчас всюду это звучит, и я сама к этому руку регулярно прикладываю как публицист. И человек слушает правильные слова. И их в последнее время, повторю, много – у нас тут уже и «скрепы», и чего только нет… И уже просто как на трибуне – диктуют нам, как правильно жить. И вот эти люди, которые нам рассказывают, как правильно жить, вдруг оказываются и одно, и другое, и третье… Не будем мы лишний раз все это перечислять, ни к чему это лишний раз трясти. И это, конечно, потрясает. Потрясает обида. Человек чувствует себя обманутым, оскорбленным. Только что меня учили, как быть хорошим мальчиком – а сами?
И когда нам, например, рассказывают про коррупцию в армии, мы пожимаем плечами и говорим: ну да, а что нового мы узнали? Полнаселения прошло через армию и знает, как там живется. У нас безобразия в ЖКХ – но это наша жизнь. Но ведь ЖКХ и Сердюков не учат меня жить. А эти-то? Они мне с трибуны рассказывают про скрепы, а сами при этом – извините? Конечно, это колоссальный разрыв. Это первое, если говорить о том, какие сейчас проблемы. Мало того: мы ждем от Церкви умягчения нравов, все-таки. Мы ждем этого слова правды. Потому что, конечно, каждая душа – христианка, каждая душа ищет правды. У любого человека, как бы он не погряз – а мы все погрязли, и не знаю, кто хуже. И даже, может быть, тот, кто выглядит лучше, он всех хуже и погряз. Это во-первых.
А, во-вторых, это постоянное морализаторство в последнее время. Причем морализаторство, которое плотно сомкнулось еще и с какой-то псевдоидеологией государственной. Очень плотно сомкнулось. Это у нас патриотизм и консерватизм. Причем, я не могу понять – а что консервируют? Я, например, сторонник консерватизма, я за все хорошее против всего плохого. Но только я все время пытаюсь добиться – а список можно? Огласите список, что мы конкретно консервируем? Я не могу понять. Я хорошо поняла только про однополые браки. Это мне объяснили во все уши тоже из каждого утюга. Я поняла, что мы против. И я согласилась. Я и сама не сильно стремилась. Я почтенная мать семейства, и меня на это дело не соблазнишь. Я согласна, я усвоила и поняла. Дальше, пункт номер два – что мы еще консервируем? Пятнадцатый век, Домострой? Лапти? Тогда, извините, должна быть другая хозяйственная система, нужно, чтобы женщина сидела дома в тереме. А такой огромный трудовой ресурс сейчас ни одна страна себе не может позволить посадить в терем. Я бы и села бы в терем, может быть и с радостью – но, извините, у нас сейчас экономика этого не позволит. Так что же мы консервируем? Объясните мне. Нет, этот список пока не оглашается. Видимо, еще обдумывают. Но морализаторства полно. Нам уже объяснили, что плохо, объяснили, что и Набоков кого-то не устраивает. У нас уже ходят ряженые с лампасами – тоже нас воспитывают. Но я и с этим соглашусь. Вы только определитесь и скажите: вот это нас не устраивает. Но раз вы на такую моральную высоту нас подымаете, что мы против всего и только за одни лапти, тогда вы и сами должны в лаптях ходить. Начните сами тогда с лаптей, раз вы такие сторонники – я фигурально выражаюсь, символически, это понятно. Хотите бороды, лапти, терема – вперед. Пожалуйста. Я даже согласна, я не против. Но тогда и сами, извините, соответствуйте. Но мы-то видим колоссальный разрыв.
Когда нам, действительно, начинают про спектакли объяснять, и когда священник, духовное лицо вызывает полицию, чтобы принять меры против театра – как к этому относиться? Думаешь, может быть, человек спросонья что-то не понял? Может быть, ему другие укажут, что это не дело священника вообще – призывать полицию? Что же, в другие силы он уже не верит? У него только полиция осталась в качестве инструмента влияния? Вот какой вопрос возникает у простого мирянина.
Но мне почему-то кажется, что это шелуха, которая должна отпасть. Потому что это вам не театр. И еще в заключение скажу одну такую мысль. Наши начальники, которые привлекают Церковь то к голосованию, то еще к чему-то – когда они этот шлюз открыли, они-то сами, видно, люди неверующие, они понимают, что это правильно и что это надо, но они не понимают, с чем они связались. Они просто не понимают. Они думают, что это какие-то дяденьки с бородами и в рясах, которых можно выстроить в ряд и командовать ими. Ими-то, может быть, и можно командовать. Но просто за ними стоит грозная сила, которая все равно будет жить по своим законам и которой управлять невозможно. Никакими правилами, инструкциями. Даже насилием, как нам уже показал ХХ век. И, мне кажется, тут какая-то допущена ошибка, с которой они сами столкнутся рано или поздно. Потому что это – не шутки.

С.Л. Фирсов: В свое время товарищ Сталин общался, по-моему, с руководителем Союза писателей. Последний жаловался на писателей: этот пьет, этот развратничает, этот взяточник. Товарищ Сталин выслушал и сказал: других писателей у меня нет.

Е.К. Зелинская: Оставалось только спросить: а где эти другие находятся? Мандельштам, например, Бунин и так далее…

С.Л. Фирсов: Дело не в этом, Я имел в виду в данном случае только одно – что выросло, то выросло. Священники живут в определенном социуме, и социум на них влияет. Весь тот негатив социума, который мы наблюдаем, так или иначе священники – разумеется, не все, но некоторые – впитывают в себя. От них люди ожидают другого. Но, к сожалению, человек слаб.
Разумеется, в Церковь пришли многие, кто никогда бы, если бы не произошли эти пертурбации, о ней бы и не услышал. Дело не только в том, что они были плохо воцерковлены. Важно еще – как они были воспитаны. Мы несколько раз сегодня употребляли словосочетание «священническое сословие». Но ведь его нет! Оно было уничтожено в советское время полностью, на корню!
Я думаю, что самое главное, когда сословности уже не существует – необходимо воцерковить то, что русские философы называли «общественностью», в самом широком смысле слова. То есть культурную часть населения, из которой Церковь, и не только Церковь будет черпать свои силы; из которой будут приходить клирики. Может быть, их дети будут клириками, а, может быть, и не будут. Но если нет этого слоя, нормального, адекватного, воцерковленного, спокойного слоя, то не будет и внятных, честных и спокойных, адекватных священнослужителей. Будут герои, которые призывают полицию, или развлекаются с непонятными ряжеными казаками в борьбе непонятно с кем.
Как говорит князь Трубецкой, и не только он, перефразируя старую идею: добро не рождается от зла, а от добра рождается. Преподобный Серафим Саровский сказал: стяжи в себе дух мирен, и тысячи вокруг тебя спасутся. И я думаю, что эти совершенно простые, даже банальные вещи – это те идеи, которые надо всегда иметь в виду, когда мы говорим о так называемом возрождении. Оно начинается с человека – нельзя коллективом спасаться, нельзя коллективом каяться, на мой взгляд. Покаяние индивидуально – и спасение индивидуально. Но, естественно, сумма личностей в Церкви дает народ Божий и собственно Церковь составляет. А в обществе она составляет внятных людей, понимающих, что такое государство, и понимающих, что такое идеология – не из-за того, что об этом рассказали по радио или по телевидению, а потому что я сам чувствую свое государство. А чувство рождается от знания, знание – это всегда труд. Потому что просто получить знание, даже знание истории собственной страны – это значит систематически этим заниматься. И не только читая школьный учебник. Это тяжело, просто тяжело. Так же, как тяжело думать. Естественно, не для всех это возможно. Но стремиться к тому, чтобы таких думающих людей было больше, Церковь, так же, как и общество, должна. Теория малых дел спасет – если спасет.

Е.К. Зелинская: Когда нам говорят радостно, что в России храмы строятся, а в Европе закрываются – глагол подменяют: они не «строятся», они «восстанавливаются». У нас огромное количество храмов было разрушено, и сейчас мы их восстанавливаем. И эти сто лет в Европе только строили, а после войны там строили очень активно, потому что было много беженцев. И такого количества храмов, сколько было понастроено после войны, им реально для этого населения избыточно. Это во-первых. Во-вторых, у них падает демография. А третье. Это будет очень приблизительный образ: у них, если можно так выразиться, христианство «вылилось» из Церкви, само представление о христианстве, христианский образ жизни, он как бы переполнил Церковь и разлился в обществе. Потому что христианские ценности, христианская повседневная жизнь – для них норма. А мы сначала должны войти в храм, наполнить его – а потом уже мы посмотрим, покинем мы его, и христианские ценности разольются по обществу – или нет. Мы совершенно на разных этапах. И, может быть, внешне это выглядит сходно, как Вы подметили, но этапы совершенно разные. И здесь нет никакого сравнения, кроме чисто визуального.

Прот. А.Степанов: Христианский дух пропитал не только Церковь, но и в целом общество, находящееся в рамках христианской цивилизации, но это большой разговор, это вопрос не этого двадцатипятилетия, а вопрос тысячелетия нашего христианства.

 

ТЕКСТ ПОЛНОСТЬЮ

АУДИО ПОЛНОСТЬЮ

В программе «Неделя» события прошедшей седмицы Александр Крупинин обсуждает с протоиереем Александром Степановым: «день открытых дверей» в Санкт Петербургской Духовной академии: о чем стоит задуматься будущим священникам; социологический опрос россиян: действительно ли усилилась наша религиозность; события на Украине, референдум в Крыму, разнообразие общественной жизни в рамках единой Поместной Церкви

>>

Жорж Нива: «Мне лично новый Папа очень симпатичен, даже больше, чем симпатичен. Он вызывает огромное уважение. И я считаю, что он нам всем помогает этим – тем, что он дает новое лицо Церкви, лицо бедности и нищеты. То, что давала мать Тереза: она помогала умирающим на тротуарах Калькутты, так сказать, не рассуждая долго»

>>

Как в Германии и в Польше отмечали 70-летие снятия блокады Ленинграда – об этом с Юлией Кантор беседует главный редактор радио «Град Петров» протоиерей Александр Степанов

>>

Празднование 700-детия со дня рождения преподобного Сергия Радонежского, выставка «Православная Русь, Романовы, моя история», события на Украине – в программе «Неделя» события прошедшей седмицы обсуждают Александр Крупинин и протоиерей Александр Рябков

>>

В программе «Экклесия» протоиерей Андрей Кордочкин рассказывает о строительстве русского храма в Мадриде и о жизни прихожан Русской Православной Церкви в Испании

>>

Интервью Людмилы Зотовой с архиепископом Амвросием, викарием Санкт-Петербургской епархии, епископом Петергофским, ректором Санкт-Петербургской Православной Духовной Академии

>>

Темы программы «Неделя» с участием протоиерея Владимира Сорокина: Панихида на Левашовском кладбище в День новомучеников и исповедников Российских: о чем стоит задуматься? Кто должен заниматься вопросами совести в нашем обществе? Олимпиада в Сочи: уместны ли такие огромные траты средств, когда вся страна работает на спорт? 80% россиян считают себя православными: становится ли наше общество христианским? Имеют ли право христиане критиковать священноначалие?

>>

День памяти новомучеников и исповедников Российских: почему у нас нет стойкого иммунитета против возврата в сталинские времена? Как Церковь относится к тем, кто пытал, мучил, расстреливал людей? Каких бы вершин достигла Россия, если бы не было революции 1917 года? Какое общество мы строим сейчас?  В программе «Неделя» принимает участие протоиерей Александр Степанов

>>

ТЕКСТ
В программе Людмилы Зотовой «Встреча» воспоминаниями от личных встреч с игуменией Ольгой (Слезкиной), настоятельницей Свято-Покровского монастыря в Бюсси-ан-От (Франция), делятся протоиерей Александр Степанов и Ольга Суровегина

>>

«Преодоление смуты – внутри сознания людей. А если будут даны такие оценки, что можно это зло просто забыть, пройти мимо, и вытащить из истории только позитив и на этом попытаться строить будущее – это будет дом на песке, который вряд ли сможет устоять». В программе Александра Крупинина «Неделя» события прошедшей седмицы комментирует главный редактор радио «Град Петров» протоиерей Александр Степанов

>>

Репортаж Ксении Богдановой.
Церковные историки протоиерей Георгий Митрофанов (СПбПДА) и священник Александр Мазырин (ПСТГУ) в «круглом столе», посвященном 70-летию интронизации патриарха Сергия (Страгородского).
Встреча первая

>>

ТЕКСТ. Схиархимандрит Иоаким (Парр) в программе протоиерея Александра Степанова «Экклесия»: «Христос пришел и дал нам пример. Он пришел в такой же, совершенно такой же, как сегодня, мир и сказал: «Это не путь. Надо быть слугой – вот верный путь. Не нужно быть хозяином». Но мы это еще не услышали…»

>>

В программе «Встреча» – Александр Мраморнов, секретарь Ученого совета Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия

>>

Главный редактор радиостанции «Град Петров» протоиерей Александр Степанов и ответственный редактор журнала «Вода живая» протоиерей Александр Сорокин беседуют с историком, профессором СПбГУ, автором монографии «Николай II: Пленник самодержавия» Сергеем Фирсовым

>>

Легко ли отличить православие от псевдоправославия? Почему некоторые книги продаются только на православных выставках-ярмарках и не продаются в храмах? Почему многие люди предпочитают заказывать требы не в храме, а на ярмарке? Председатель Миссионерского отдела Санкт-Петербургской митрополии протоиерей Георгий Иоффе рассказывает, что можно и нужно изменить после принятия новых правил проведения православных выставок-ярмарок

>>

Александр Крупинин и протоиерей Александр Рябков в программе «Неделя»: «Развитие нашего радио во многом связано с личностью Владыки Владимира, его тактичностью и глубокой интеллигентностью»

>>

В Неделю жен мироносиц главный редактор радио «Град Петров» и Председатель Отдела по благотворительности Санкт-Петербургской митрополии протоиерей Александр Степанов отвечает на вопросы ведущей программы «Служение» сестры милосердия Екатерины Степановой о смысле христианского служения женщины

>>

Протоиерей Александр Дягилев в программе Александра Крупинина «Неделя»: «Сейчас есть некая попытка обелить советское, сталинское прошлое, и в этом контексте закрываются архивы, чтобы эти ужасы не всплывали. Это означает, что руководство нашей страны уходит с пути покаяния в делах, совершенных в двадцатые-шестидесятые годы»

>>

Что изменилось после Совместного послания народам России и Польши – обсудят участники программы «Круглый стол» Генеральный консул Республики Польша в Санкт-Петербурге Пётр Марциняк и кураторы русско-польской программы «Супружеские встречи» протоиерей Александр Дягилев и иеромонах Здислав Шманьда

>>

Гость программы протоиерея Александра Степанова «Экклесия» священник Иакинф Дестивель рассказал о новом главе Западной Церкви Папе Франциске

ТЕКСТ + АУДИО

>>

«У православных была Русская Православная Церковь Заграницей. Это была единственная институциональная организация, которая действительно помогала русским православным перемещенным лицам проживать, исповедовать свою веру, оставаться русскими и в то же время не уезжать в СССР, если они этого не хотели. Это была единственная институционально оформленная организация, которая действительно помогала каждому русскому человеку», – Александр Корнилов

>>

В программе «Служение»: Благотворительное Братство св. вмц. Анастасии Узорешительницы очень давно несет свое церковное служение в Колпинской воспитательной колонии для несовершеннолетних

>>

«Сегодня именно общественные некоммерческие организации позволяют выстроить такие связи, которые чисто управленческая вертикаль выстроить не способна. Очень важно, чтобы архиереи в новых епархиях поддерживали такие организации. Участие Церкви в их общественно полезной деятельности также будет способствовать межприходскому общению». Александр Мраморнов – о создании новых епархий в Русской Православной Церкви и издании документов Поместного Собора 1917-1918 гг. >>
Об истории и современной деятельности Свято-Князь-Владимирского братства, основанного в 1890 году, слушайте в интервью с председателем братства Димитрием Глебовичем Раром

>>

Радио «Град Петров» совместно с фондом «Возвращение» 13 января 2014 г. провели пресс-конференцию, посвященную 70-летию первого массового возвращения названий (13 января 1944 г.).   В пресс-конференции приняли участие главный редактор радио «Град Петров» протоиерей Александр Степанов, вице-президент фонда «Возвращение» Даниил Петров, член Топонимической комиссии Андрей Рыжков, автор программы «Возвращение в Петербург» на радио «Град Петров» Марина Лобанова + АУДИО

>>

С 19 марта в нашем эфире новый цикл программ «Возвращение к семейным истокам, или Родословные детективы». Автор проекта – Даниил Петров, постоянный участник программы Марины Лобановой «Возвращение в Петербург»

>>

СМИ Петербурга о топонимической инициативе радио «Град Петров»

>>

 

Наверх

Рейтинг@Mail.ru