6+

«Ребенок должен быть уверен: что бы ни случилось – он все равно любим». Об истоках детской тревожности и путях ее преодоления

Клещунова

Состояние «чистой», или, как иногда говорят психологи, «свободно плавающей» тревоги крайне трудно перенести. Неопределенность, неясность источника угрозы делает поиск выхода из положения крайне сложным. Испытывая гнев, я могу бороться. Испытывая печаль, я могу искать утешения. Испытывая страх, могу принять меры защиты. Но в состоянии тревоги я не могу ни защищаться, ни бороться, потому что не знаю, против чего защищаться и с чем бороться.

(Б.Кочубей, Е.Новикова. «Снимем маску с тревоги»)

 

Л.Зотова: Рождение ребенка. Обычно это событие приносит в дом радость, счастье, какие-то ожидания; но вместе с тем и заботы, тревоги, волнения, порой недоумение, как поступить. Воспитание ребенка включает в себя некоторые проблемы, которые мы, подчас, не можем решить сами. И тогда мы обращаемся к специалисту за советом, за помощью. К таким проблемам относится тревожность детей. Тамара Григорьевна, Вам слово.

Т.Г.Клещунова: Проблема тревожности детей волнует многих родителей. Действительно, если раньше ею были одолеваемы двоечники и отличники, то теперь и троечники тоже тревожны. По разным причинам. Вообще тревожность – одно из самых тягостных переживаний. И, кстати, из самых частых. Нам, взрослым, хорошо знакомо это чувство неизвестно откуда надвигающейся опасности, когда сердце замирает, когда срочно надо что-то делать. Это чувство не дает нам усидеть на месте. Что делать, куда бежать, чего опасаться, – не знаем. Тревожность ведь и определяют, как ощущение неконкретной неясной угрозы, неясного чувства опасности. В отличие от страха, у нее нет конкретного источника. Она охватывает человека как бы со всех сторон. Вообще жизнь прожить без тревог едва ли кому удается. В некоторых ситуациях тревожность полезна, полезен ее оптимальный уровень, необходимый для приспособления к действительности, для решения проблем. Например, перед контрольной: тревожность помогает собраться и сделать все необходимое. Однако избыток ее чрезвычайно опасен. В основе таких отклонений, как робость, агрессивность, страх, вялость, безразличие, уход в наркотики, наконец, лежат механизмы тревоги. Возникновение тревожности у детей определяется наличием внутренних конфликтов, постоянно действующих. Имеется в виду столкновение в душе двух противоречивых устремлений, когда что-то важное для ребенка одновременно и притягивает, и отталкивает. Например, требования к ребенку прямо противоположны от отца и матери: отец требует одного, мать – другого; а бабушка, кстати, третьего. Или требование непосильно ребенку; ранит его и ставит в униженное состояние. В первом случае он мечется между родными ему людьми, пытаясь совместить совершенно несовместимые правила и требования. Во втором случае он страдает от жгучего чувства невозможности достичь этих высоких результатов, на которые так рассчитывает его мама. В третьем случае любовь и привязанность к родному человеку, например, к матери, вступает в конфликт с ощущением холода, отверженности с ее стороны. И вот такой внутренний конфликт часто осложняется внешними конфликтами. А именно: когда между ребенком и сверстником не налаживаются отношения, когда между семьей и школой постоянные конфликты, когда, самое страшное, конфликты между родителями. Сама по себе тревожность – как предболезнь. Она постепенно ведет к депрессиям, к неврозам. Но ведь ребенок не может сосуществовать с собственной тревожностью. Значит, постепенно он ее как бы трансформирует на поведенческом уровне. Психологи отмечают три пути ухода тревожности. Ребенок ее снимает, во-первых, за счет агрессии, за счет агрессивного поведения. Чтобы почувствовать себя защищенным, этот незащищенный, с низкой самооценкой ребенок должен сделать так, чтобы его боялись. Вот и ходит эдакий петух по школе; и держит себя, как король; и тех, и других он может обижать. Конечно, в основе агрессии может лежать не только тревожность. Есть и другие причины, о которых мы поговорим в теме «Агрессия». Второй путь – это, конечно же, «умственная лень». Когда мы говорим: он ленится, не хочет работать, не хочет учиться и т.д., мы должны иметь в виду, что всему этому причиной может быть тревожность. Ребенок и не хочет познавать. Непознаваемое его как раз волнует, еще более волнует. А разве может тревожный ребенок примириться с тем, что на него еще сваливаются дополнительные тревоги? Значит – что? Надо просто уйти от этой умственной работы. Вот и перестает он работать. Вот и вырабатывается у него такое состояние, когда он вообще ничего не хочет делать. Он считает, что лучше вообще ничего не делать, чтоб потом не ругали за сделанное. Третий путь – самый страшный. Поначалу ребенок просто-напросто уходит в фантазии. Он начинает себя отождествлять с каким-то сверхчеловеком, который может в чем-то достичь очень больших высот. Да, все мы как-то фантазировали; но основная масса нас, взрослых людей, от реальности все-таки не отрывалась. Да и фантазии наши, в большинстве случаев, напрямую связаны с реальностью. Этот же тревожный ребенок уходит в свои фантазии, совершенно не совместимые с реальностью. Если это скрипач, он ведь не будет мечтать о том, как он, допустим, одерживает победу на конкурсе Чайковского. Нет. Он будет мечтать о той силе, которая помогла бы ему справиться с хулиганом, постоянно его обижающим. Он бы только пальчиком его толкнул, а тот бы так и вылетел со второго этажа, как в «Пеппи Длинный Чулок». Отрыв от реальности, кроме того, ведет к пассивному восприятию действительности. Он уходит, уходит от этой действительности. Его дискомфортное существование должно каким-то образом снижаться. За счет чего? Поначалу – это курение. Потом, в более старшем возрасте, это – алкоголь и наркотики. А параллельно идет, естественно, и лживость. Повторяю, путь пассивно-агрессивного поведения – страшный путь. Иной раз вернуть ребенка с этого пути психологам очень сложно! Лживость в ребенке может развиться настолько, что становится пороком. Ребенок перестает воспринимать реальность. Она делается для него болезненной. И он начинает в фантазиях придумывать о себе, для себя такое, во что он сам верит. И тогда он начинает говорить о том, что совершенно не совместимо с его реальной жизнью. Естественно, это воспринимается как лживость. Постепенно он к этому привыкает и, конечно, развития личности, увы, нет.

Л.Зотова: Тамара Григорьевна, я хочу тут попутно заметить: компьютер, все виртуальные игры – это ведь тоже уход от действительности. Наверное, эти увлечения помогают ребенку идти по этому третьему пути?

Т.Г.Клещунова: Конечно. Давайте теперь поговорим о том, что же делать, чтобы ребенок не становился тревожным. Что нам-то делать? В первую очередь, конечно же, помочь ему решить все проблемы, которые у него встречаются. Если это начальная школа – с учебой. Научить его учиться. Помочь ему приобрести навыки: трудолюбия, получения удовольствия от выполнения неинтересного дела. Помочь ему справиться с теми неприятностями, которые встречаются на пути у разных детей в разных видах. Если он хорошо соображает – у него могут быть неприятности одного рода; если у ребенка было органическое поражение головного мозга, и он проявляет гиперактивность – у него совсем другие неприятности. Но научить его справляться с неприятностями на позитивном уровне, помогая ему, не ругая и не клеймя, а помогая, – это самое главное. Потому что все неприятности в дальнейшем, в подростковом возрасте, имеют продолжение. Самооценка такого ребенка в начальной школе очень низкая; а в дальнейшем наваливаются и другие проблемы. Школьные проблемы у подростка остаются, но они как бы уходят на последний план. Но, тем не менее, жизнь его становится просто страшной. И, конечно, практически неизбежны такие явления, как уход в наркотики, алкоголизация и т.д. Мы же должны понимать, что все это – психологическая защита, оглушение для ухода от этих проблем. В начальной школе все эти проблемы детям должны помогать решать не только учителя, психологи, но и мы, родители. Ведь самое главное что? Сохранить душевное здоровье детей – это раз. Научить его сотрудничать со сверстниками – это два. И научить учиться – это три. Надо брать быка за рога; говорить ему: «Ничего, мы еще эти контрольные будем щелкать, как орешки; я верю, что у тебя все будет получаться хорошо» и т.д. То есть, эту уверенность надо ему как бы внушать. Они еще, слава Богу, внушаемы. Это, во-первых. Во-вторых. Никогда не демонстрировать ребенку противоречий в своих поступках и, естественно, в требованиях. Надо договориться с домашними, чтобы все требования были, что называется, в одну дуду. Потому что ребенку очень сложно, любя отца и мать, воевать как бы на два фронта. Другое дело, если отец для него не значим, что происходит часто с помощью мамы, то он не будет его слушать. Будет слушать только маму. А вот мама, допустим, говорит сегодня одно, а завтра – другое. Сегодня, например, можно телевизор смотреть два часа, а завтра – нет; только 15 минут. Это легкий пример. Сколько мы встречаем эти противоречивые требования; сколько угодно! Третье. Прежде чем к ребенку предъявлять какие-то претензии, надо хорошо подумать, не порождены ли они собственными амбициями? Почему мы эти претензии предъявляем? Надо внимательно присмотреться к ребенку и понять: он в состоянии их выполнить или нет. И, самое главное, мы ребенку должны доверять. Что такое доверие? Это ведь не означает нашу уверенность в том, что он все сделает хорошо. Ничего подобного. Мы должны знать одно: он имеет право на ошибки. Ребенок идет своим путем, под нашим руководством. Где-то мы ему даем право выбора. Конечно, даем: слово-то он всегда имеет. Это его жизнь. Он должен прожить ее сам, и ошибиться, и поправиться. Мы должны его держать все время в такой направленности: ты имеешь право ошибаться, но делать выводы из своих ошибок ты просто обязан. Это очень важно, особенно, когда они начинают взрослеть. То есть право на поступок и расплату за этот поступок – оставить за ним. И доверять этому выбору. Доверять выбору – это не значит, знать, что он всегда поступит хорошо. Да, может быть он сделает и не так, как надо. Но надо помочь ему справиться с этими бедами. Очень важно не оставлять без внимания те моменты, когда ребенок в каком-то плане чувствует себя плохо. А ведь сколько таких ситуаций у ребенка бывает! Вот ссорится отец с матерью, а ребенку плохо. Развелись – это просто шок. Или умер кто-то, или что-то еще. Здесь нам нужно быть очень внимательными с детьми. И, конечно, повторяю это во всех встречах, необходим тактильный контакт с ребенком. Это и объятия, и простые прикосновения. А глядеть с любовью в глаза ребенка – это же просто напоить его живой водой! Если ругаем его – ни в коем случае в глаза смотреть не надо. Можно ругать его, и надо бывает ругать, куда деваться-то. Но в глаза при этом смотреть нельзя. Два «кита» – доверие к младшим и честность взрослых – дают детям эмоциональное благополучие. А третий «кит», на котором, собственно, и стоит основа ребенка – это безусловное принятие ребенка. Принятие его таким, каков он есть. Да, сейчас очень трудные дети: с акцентуацией, психопатией, с какими-то соматическими болезнями. И есть данные, что почти половина детей прошли через органические поражения центральной нервной системы. Там страдает даже не столько мозг, как шейные позвонки. И это не дает ребенку возможности работать так, как хотелось бы. Мы должны уметь принимать гиперактивность или минимальную мозговую дисфункцию своего ребенка. Мы обязаны помогать ему справляться с этими проблемами.

Л.Зотова: Тамара Григорьевна, у меня вопрос о принятии ребенка. Порой, мама или бабушка могут сказать: если ты будешь получать хорошие отметки, я тебя буду любить. Но при плохих отметках – любви от нас не жди. При этом они искренне ожидают хорошего результата: мы даем ребенку стимул для учебы, да? Но на самом деле это и есть обусловленная любовь?

Т.Г.Клещунова: Конечно! Я уже говорила: если уровень притязаний у родителей высокий, они именно по этому образцу и «запускают» ребенка. Ведь очень многие дети-отличники в свое время были запущены по образцу «отличника». Потом уже мама охает: да не надо так много сидеть, ты столько часов сидишь за уроками, и т.д. А ребенок уже и не может иначе. Я даже не говорю о том, что у ребенка появляется чувство вины, потому что он не соответствует ожиданиям матери. А как часто ребенок начинает лгать! Например, мама с таким притязанием спрашивает: «Сегодня за этот тест ты сколько баллов получил?» Отвечает, столько-то. «А кто-нибудь получил больше баллов?». Может и получил, а ребенок скажет: нет. Ему так хочется угодить маме! А ведь это все-таки ложь. И мы ее спровоцировали. Мы должны его принимать детей безусловно, любить их любыми. И помогать, конечно. Где-то и наказать. Но лучше всего, если мы ему дадим возможность наказывать себя самому естественным наказанием. Вот тебе причина, вот тебе и следствие: сделал так – вот и расплатился. Или, по крайней мере, лишать его чего-то хорошего. Например, своего расположения. Не то, что я тебя просто не люблю, а как-то так: «Вот сегодня, знаешь, у меня просто настроение стало плохое, потому что ты так сделал, и я не могу тебе даже почитать сегодня». Или: «Я теперь так плохо себя чувствую». Как-то так. Но своей любви его ни в коем случае не лишать! Более тревожными становятся дети как раз у таких матерей.

Л.Зотова: И ребенок должен быть уверен: чтобы там ни случилось – он все равно любим. Его наказывают за поступок, а не за то, что он такой человек и живет в этой семье, да?

Т.Г.Клещунова: Да. И, кстати, любовь, которую нам проповедовал Христос, как раз и имела в виду позитивную направленность по отношению к ребенку. Не должно иметь место просто наказание. Закон должен исполняться с помощью поощрения, с помощью положительной направленности понимания проблем и сути ребенка. И, соответственно, необходимо наше личное включение в эти проблемы. Но не до такой степени, конечно, чтобы эти проблемы полностью ложились на нас. Тревожность ребенка часто развивается еще и потому, что родители полностью ему обеспечивают это вот растительное существование. Выращивая его как цветочек, они стараются предохранить дитя от всех дуновений ветерка. И подстелить соломки, чтоб не упал. Нет, он как раз должен иметь возможность самостоятельно решать многие проблемы, выращивать в себе социальную компетентность в разных делах, для того, чтобы в своем взрослении он был увереннее в себе, самостоятельнее, ответственнее за свои поступки.

Л.Зотова: Допустим, в ребенке с детства сформировалась тревожность: из-за завышенных требований родителей или по каким-то другим причинам, которые Вы уже называли. Но он все же учится хорошо, и уже стал старшеклассником. Он старается быть лучше всех, у него высокие амбиции, что сложилось стараниями родителей. Может ли тревожность у этого благополучного, с первого взгляда, ребенка выражаться как-то иначе, если она в нем все же сохранилась? Например, на физиологическом уровне? Может ли быть ребенок внешне успешен, а при этом у него развивается заболевание на физиологическом уровне?

Т.Г.Клещунова: Вообще говоря, когда человек хочет добиться больших высот, чтобы кому-то что-то доказать, – это ведь типичный случай невроза. А при неврозе самооценка низкая, и любой срыв в этой деятельности – мало ли какие могут быть проблемы – может так повлиять на ребенка, что в его личной жизни могут возникнуть очень серьезные неприятности. Поэтому наиболее оптимальна установка: «Я не хуже всех, я и не лучше всех, а я такой, какой я есть, я ценен тем, какой я есть». Это может ребенку помочь: самодостаточность на уровне адекватной оценки, уверенность в себе, наличие убеждений и умение постоять за них, наличие чувств и умение адекватно их выражать, уметь взаимодействовать с окружающими. Все это дает ему возможность стабильной жизни в среде людей. То, что он учится хорошо, еще ничего не значит. Ну, учится, ну и что? Сколько их таких, которые в личностном плане просто сошли на нет, только по той причине, что их сломала какая-то личностная проблема.

Л.Зотова: Мне приходилось встречаться со старшеклассниками, которые учатся хорошо, и родители ими довольны, но вот, например, в метро они могут потерять сознание, часто испытывают головные боли при выполнении домашних заданий. Может ли это быть следствием того, что от них все время чего-то ожидают? Дети стремятся к этой планке, а организм дает сбои, не выдерживает.

Т.Г.Клещунова: Нам нужно понимать следующее. Когда мы хотим, чтобы ребенок работал как можно больше… Отличники практически всегда работают на пределе своих возможностей, в организме все время работает та система, которая должна включаться только в экстремальных ситуациях. Конечно же, при этом переутомление неизбежно. А переутомление – это предболезнь. Как это выразится – на психическом уровне, на соматическом уровне – будет видно. Ведь депрессии, о которых так сейчас заговорила медицина, свойственна и младенцам. Сейчас говорят, что даже младшие школьники уходят в депрессии или в соматические болезни по причине депрессий.

Л.Зотова: Попробую подвести итог нашей беседы. Тревожность в детях – явление не такое уж редкое, к сожалению, в наше время. Формируют ее в ребенке, как это ни печально, часто сами родители. Мы любим своего ребенка, мы желаем ему добра, поэтому мы от него что-то требуем, желаем, а результат получается прямо противоположный ожиданиям. И для того, чтобы помочь ребенку избежать тревожности или преодолеть уже имеющуюся в нем тревожность, нам, родителям, необходимо, прежде всего, изменить себя. Чтобы изменить себя, мы должны увидеть свои ошибки. Это первый шаг. А второй шаг? Что Вы могли бы посоветовать?

Т.Г.Клещунова: Увидеть свои ошибки – дело очень сложное. Я, как мать, могу вам сказать, что лучше всего начать с того, чтобы взаимодействовать с ребенком как бы на равных; перестать его воспитывать. Надо жить вместе с ним, чтобы он в данный момент был счастлив. С утра его поднимать, естественно, не криком, если ему трудно вставать. Надо понять, почему он спит так долго и не хочет подниматься. Провожая его, надо с любовью поглядеть ему в глазки; рассказать, какие заботы предстоят вам самим, чтобы и он в согласии покивал: ведь и вам будет сегодня тяжко. Встретившись с ним вечером дома, сказать ему: «Господи, как ты-то, мой хороший, тут? А то я все с чужими да с чужими. Ты как?» И обнять его. Особенно это касается тех взрослых, которые много работают с другими людьми, с другими детьми. И когда ребенок что-то делает не так, надо не ругать его, а расстраиваться вместе с ним. Говорить ему: «Я же знаю, что ты не хотел, чтоб так получилось. Но давай посмотрим, чтоб в следующий раз уж такого не случилось». Или, как одна мама говорила: «Ну почему никто, кроме меня, не знает, какой ты у меня хороший!». Знаете, как его это вдохновляло! Хочу закончить разговор тем, что тревожность надо переводить в конструктивное русло, то есть, чтобы она помогала. Вот если я тревожна перед экзаменом, выпиваю таблеточку – вроде тревожность уходит. Мне все безразлично. Сдам я на «пятерку» экзамен? Не сдам. Еле-еле наскребу «троечку». Следовательно, конструктивная тревога, в отличие от деструктивной, всегда направлена на преодоление какого-то четко обозначенного препятствия. И здесь мы ему можем помочь. Во-первых, конечно, нужно обучить детей навыкам саморегуляции, то есть умению анализировать вот эти тревожащие ситуации. Он должен уметь заранее планировать поведение в некоторых ситуациях, видеть свои ошибки. Включая ребенка в какие-то внешкольные дела, расширяя круг его интересов, мы можем снимать эту тревожность, переводя ее в творческое русло. Естественно, таким путем мы будем поднимать его самооценку, что является основой основ снятия тревожности.

Л.Зотова: Тамара Григорьевна, Вы сказали, что надо не воспитывать ребенка, а просто жить с ним. Как Вы считаете, с какого возраста должен начинаться такой стиль взаимоотношений?

Т.Г.Клещунова: С младенчества. Когда ребенок рождается, его сразу помещают в кроватку, в отдельную комнату. Это не только у нас, на Западе так же. Он должен привыкать быть один. А он не может. И не хочет быть один. Он кричит, и этот крик может у него застрять в горле. Кстати, в дальнейшем развитие остеохондроза может быть последствием того, что он кричал и не смог всего этого выкричать. Очень неплохо принято в африканских племенах и в Южной Америке: носить ребенка всегда с собой, чтобы он не чувствовал одиночества. Тело к телу. Он хочет – ест, хочет – спит; вместе с матерью он трудится. Это не значит, что мы призываем к этому. Но когда ребенок плачет в своей кроватке, когда ему страшно в этом мире, почему не взять его на руки? Я точно знаю, что на Руси ребенок до года вырастал на руках. Или деды, или мать с отцом (хотя мать с отцом чаще всего были заняты работой), или кто-то еще из семьи, а семьи были большими, кто-то обязательно держал ребенка на руках. Где-то после семи месяцев, когда начинается «вылупление из яйца», когда он начинает познавать мир, он мог слезть с рук и ползать там, где хочет. Ему разрешали это делать; а потом – снова на руки, когда он этого хотел. А дети, как правило, этого хотят. Тревожность может развиваться, когда ребенок родился ослабленный, или у него обвитие пуповиной было, или еще что-то, и его не сразу приносят к матери, не прикладывают к груди – он, видите ли, устал. И пять дней он где-то сосет соску, а не материнскую грудь. А именно грудь снимает ту тревожность, которая у него появляется. Механизм тревоги начинает работать сразу после рождения. Вот смотрите, все было хорошо в чреве у матери, и вдруг – роды. Он попадает в этот мир – холодный, жесткий, полный яркого света. И нет этого родного – «тук-тук-тук» – сердечка матери. А дальше все это наслаивается.

Л.Зотова: А какие еще факторы, кроме семьи, могут увеличивать состояние тревожности детей?

Т.Г.Клещунова: Я уже говорила, что этим фактором могут стать плохие отношения с матерью, и, самое страшное, это усугубляется плохими отношениями со сверстниками.

Л.Зотова: А, может быть, плохие отношения со сверстниками и являются результатом тревожности?

Т.Г.Клещунова: Есть такой вот тип: робкий, застенчивый или гиперактивный. И их не принимают в свое общество, называют дураками: то они смеются, то плачут. Ведут себя так, что с ними всегда найдешь хлопот. Сверстники их выталкивают из своего общества. Это в начальной школе. А в более старшем возрасте уже наслаиваются психопатические акцентуации. Такие дети тоже не принимаемы сверстниками. Или, как я говорила, плохие отношения между родителями. Все было хорошо, когда он рос в младших классах, а потом начинаются всевозможные трения, разводы и т.д. Вот эти факторы и усугубляют детскую тревожность

Л.Зотова: Как могут родители помочь в отношениях ребенка с друзьями?

Т.Г.Клещунова: Надо наблюдать за ребенком, смотреть, в чем там дело. Если он такой застенчивый, не умеет войти в контакт со сверстниками в саду, допустим, надо научать его общаться с другими детьми. Во-первых, приглашать домой ребят. Но, бывает, пригласишь такого активного или двух таких активных, которые играют сами с собой, а ему, застенчивому, говорят: «Иди на кухню». Тут уж надо с ними посидеть, научить, угостить этих активных ребят, чтобы они поиграли с ним. А самое главное, когда он играет во дворе. Ребятишки играют, а этого стеснительного надо поучить, чтобы он смотрел с интересом, как дети играют. Ребятишки ведь любят, когда за ними с интересом наблюдают. Потом ваш ребенок может им сказать: «Как вы здорово играете, можно я с вами поиграю?» Конечно, разрешат, их нужно просто научать, как это сделать. Есть четыре тупиковых пути социализации, когда низкая самооценка и тревожность может развиваться. Это, в частности, угодливость. Ему хочется угодить всем: так хочется, чтобы его взяли поиграть! И чем это чревато, мы с вами понимаем? Или, второе, ему хочется командовать или, как говорят психологи, контролировать. Конечно, у него всегда с ребятами в отношениях будет плохо. Или, допустим, ему хочется быть лучше всех. Это ведь тоже тупиковый путь. Некоторые выбирают путь комфортности: пусть только меня не трогают; не надо мне никаких волевых усилий, так хорошо, так комфортно ничего не делать и плыть по течению. И в конечном итоге – в отношении с друзьями формируются какие-то изъяны. Надо все это замечать и помогать ребенку. Когда мы говорим с учителями на эти темы, мы подчеркиваем, что на первое место в классе должны быть поставлены отрегулированные отношения между ребятишками. В начальной школе, пока они еще не подростки, это вроде пока еще не так важно. Но когда ребенок вступает в подростковый возраст, его референтной группой становятся сверстники. Вот тут-то и начинаются проблемы. Для него никто не важен: ни мать, ни учитель – никто. Только сверстники имеют авторитет. А если в этой среде он сам, что называется, на низшей ступени? Да они же его затопчут! Поэтому нам надо об этом думать заранее.

Л.Зотова: Потом очень сложно исправлять то, что мы упускаем в детстве, да? Тамара Григорьевна, спасибо за Ваши советы родителям по поводу тревожности детей. Мы говорили о том, чего не следует делать родителям, чтобы не развивать такую черту в ребенке, как тревожность. Основной вывод из беседы – детям необходима наша искренняя любовь с самого момента их рождения.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наверх

Рейтинг@Mail.ru