fbpx
6+

История Псковской православной миссии. Протоиерей Алексий Ионов (1)

М.Лобанова: Здравствуйте, дорогие друзья! Мы продолжаем цикл программ «Псковская православная миссия. Биографии». В студии радио «Град Петров» Марина Лобанова и историк Константин Петрович Обозный. Здравствуйте, Константин Петрович!

К.Обозный: Здравствуйте, Марина! Здравствуйте, дорогие радиослушатели!

М.Лобанова: Сегодня мы начнем рассказ о биографии одного из священников Псковской православной миссии, на данный момент, пожалуй, самого знаменитого – благодаря тому, что на основе его биографии и даже на основе его имени, на основе его воспоминаний, буквально используя целые сюжеты, события из его жизни, не так давно вышел фильм о Псковской православной миссии, который назывался «Поп». В фильме главного героя звали отец Александр Ионин, а прототип его, отец Алексий Ионов, сегодня герой нашей программы.
Мы не будем говорить, что сейчас мы, в отличие от фильма, расскажем правду – в любом случае Вы, Константин Петрович, будете рассказывать фактические данные биографии отца Алексия. Возможно, мы и фильм тоже вспомним, поскольку художественное произведение, как известно, очень влияет на сознание людей, даже тех, кто историей Церкви не интересуется. Действительно, отец Алексий Ионов – один из самых ярких представителей священства Псковской православной миссии, к тому же это человек, который написал воспоминания. Это очень интересный текст. Он прожил долгую жизнь. Как всегда, давайте начнем рассказ о его жизни с самого начала.

К.Обозный: Алексей Васильевич Ионов родился в городе Двинске 29 марта 1907 года. Город Двинск – это древний город, который был основан еще в глухом Средневековье, назывался он тогда Дюнабург, потому что был основан магистром одного из монашеских рыцарских немецких орденов на этой территории. Потом город попал в орбиту влияния Московского княжества, получил название Борисоглебск. После этого город стал называться Двинском, а когда Латвия получила независимость, стала независимой буржуазной республикой, город получил название Даугавпилс. И до сих пор так называется.
Сам город Двинск в те времена, в 1907 году, входил в состав Витебской губернии; это город на стыке культур, на стыке межэтнических связей. В этом городе всегда бок о бок проживали и русские, и поляки, белорусы, латыши, еврейская диаспора была довольно крупная вплоть до Второй мировой войны. И конечно же, такая национальная, культурная, конфессиональная насыщенность не могла не наложить отпечаток и на будущего отца Алексия. Потому что отец Алексий был всем хорошо известен своей открытостью, готовностью помочь любому человеку, какой бы национальности или вероисповедания он ни был.
Путь будущего пастыря начался со школы; он учился в русской школе в Двинске. После ее окончания он поступил в гимназию, а затем продолжал образование в Латвийском университете. Родители Алексея Васильевича Ионова были крестьянского происхождения. Его отец, Василий Васильевич Ионов, родом из Ярославской губернии, был простым крестьянином. Это тем более уникально, потому что отец Алексий Ионов известен своей образованностью, глубокими познаниями в истории Церкви, то есть он подлинный самородок, который появился в начале ХХ века и стал одним из ярких миссионеров – служителей Православной Российской Церкви. То, что Алексей Васильевич начал учиться в Латвийском университете в городе Риге на теологическом факультете, тоже показывает, что, видимо, уже с детских или подростковых лет у Алексей Ионова был серьезный интерес к вопросам веры, христианства, и не только на уровне традиции и культуры, но ему нужно было осознать, продумать и этим потом жить и действовать в своей жизни. Правда, на втором году обучения Алексей Ионов неожиданно оставляет Латвийский университет и уезжает в Париж. Но в Париж не для того, чтобы писать картины, или наслаждаться музыкой, или включиться в жизнь богемы, а для того, чтобы продолжить духовное образование. И в Париже Алексей Васильевич Ионов учится в Свято-Сергиевском православном богословском институте, который был открыт по благословению митрополита Евлогия (Георгиевского), экзарха Западно-Европейских приходов Православной Церкви, и при активном участии, можно сказать, цвета русской богословской, философской научной мысли, представители которой в большинстве оказались на Западе, в Европе. Назову только некоторые имена, которые были непосредственно причастны к началу деятельности Свято-Сергиевского подворья. Это протопресвитер Сергий Булгаков, профессор Василий Васильевич Зеньковский, профессор Семен Людвигович Франк, Георгий Петрович Федотов, замечательный, можно сказать, великий историк Православной Церкви, Николай Александрович Бердяев – он, правда, не преподавал в Институте, но был очень близок к Институту и всячески поддерживал и участвовал в духовной и интеллектуальной жизни. И многие-многие другие мыслители. Собственно говоря, это был не только институт, в котором можно было получить очень качественное и хорошее образование, но это был целый духовный центр. Неслучайно это место стало называться Свято-Сергиевским подворьем. Там было построено общежитие для студентов, которые приезжали учиться в Париж фактически со всей Европы – там были студенты из Праги, из Сербии, из Польши, из Литвы, из Латвии. Кстати говоря, Алексей Васильевич Ионов был не единственным студентом из Латвии. Еще целый ряд будущих священников, миссионеров закончили Парижский богословский институт. И прежде всего, конечно, эмигрантская молодежь, которая оказалась в изгнании, именно благодаря этому опыту духовного становления, воцерковления, обучения в этом институте они потом стали замечательными миссионерами, богословами, пастырями, которые не только сохранили русскую культуру, традицию русской богословской и философской мысли в изгнании, но они были и свидетелями на Западе той богатейшей духовной русской культуры, которая, к сожалению, в Советском Союзе была под гнетом, под подозрением и должна была быть уничтожена. И это было свидетельство Западу, и благодаря этому свидетельству Запад узнал и начал читать и произведения Федора Михайловича Достоевского, и труды Владимира Соловьева и других русских философов и мыслителей.
Конечно же, это обучение для будущего отца Алексея Ионова было значительным событием в его жизни еще и потому, что Свято-Сергиевское подворье существовало еще и как центр, который во многом был создан и питался трудами Русского Студенческого Христианского Движения. Например, профессор Василий Васильевич Зеньковский, в будущем протоиерей Василий Зеньковский, был председателем РСХД долгие и долгие годы, и одновременно он был преподавателем философии и христианской педагогики в Свято-Сергиевском институте. Более того, Василий Васильевич создал лабораторию по разработке новых методов, новых направлений миссии, просвещения, собственно христианской педагогики в настоящее время. И Алексей Ионов, будучи еще студентом, становится членом РСХД, активно участвует в жизни Движения и в годы обучения в Париже, и уже после возвращения в Латвию.
Еще до окончания обучения в Свято-Сергиевском Парижском богословском институте происходит поставление Алексея Васильевича в диаконы, которое произошло в городе Риге 30 октября 1932 года. Это посвящение совершил архиепископ Иоанн (Поммер), глава Латвийской Православной Церкви в этот период, замечательный архиерей, впоследствии прославленный в лике священномучеников Латвийской Православной Церкви. А после этого, немного меньше чем через год, 17 апреля 1933 года, диакон Алексей Ионов был рукоположен в пресвитеры. Это рукоположение состоялось в Париже, и рукополагал его митрополит Евлогий (Георгиевский), духовный попечитель и глава Свято-Сергиевского подворья. Конечно, очень важно то, от кого человек принимает этот священнический дар, от кого принимает духовное поставление священник. И то, что в диаконы Алексей Ионов был рукоположен будущим священномучеником Иоанном (Поммером), а в священники – замечательным владыкой митрополитом Евлогием (Георгиевским), это тоже говорит о духовной преемственности, о некотором духовном пути, который уже тогда, в самом начале, был выбран или намечался.
Отец Алексей не остался в Париже, он вернулся на родину, в Латвию. Незадолго до рукоположения Алексей Васильевич Ионов женился, и избранницей его была дочь латвийского священника, который возглавлял единоверческие приходы в селе Вышки в Латвии. Ее звали Валентина Григорьевна Дребинцева. И с 1933 года начинается священническое служение отца Алексея. Он получает настоятельство в Успенском храме в далеком селе, погосте, который назывался Аксенова Гора. Современное положение этого села таково, что оно находится на территории Псковской области, на территории России, в приграничном районе, буквально в двух километрах от границы с Латвией. А в тот период времени это была Латвийская территория. Храм в этом местечке был построен довольно поздно, в 1921 году, освящал его владыка Иоанн (Поммер). И несмотря на то, что каменный храм совсем недавно был построен, однако община была очень дружная и деятельная, и в этом месте существовала довольно давно, поскольку и раньше была деревянная часовня, была православная школа, в которой довольно много было учеников. И поэтому, когда отец Алексей приехал в Аксенову Гору, то там уже были серьезные основания для христианской жизни. А с приходом молодого, миссионерски подготовленного священника, жизнь прихода еще более активизировалась, стала еще более дружной, и ядро прихода стало еще более крепким.
Отец Алексей служил в этом месте с 1933 по 1936 год. Известно, что отец Алексей преподавал в церковной школе, сохранились замечательные фотографии, где он сидит среди сельских детишек, и этих детишек огромное количество, очень скромно, даже, можно сказать, бедно одетых, но аккуратненьких, чистеньких, причесанных, умытых. И среди них отец Алексей. Кстати говоря, фотографии, на которых запечатлен образ отца Алексея, очень светлые, потому что отец Алексей везде улыбается. Иногда это широкая, радостная улыбка, иногда это почти скрытая улыбка, но везде он просто лучится необычайным светом. Жалко, что по радио невозможно увидеть эти фотографии.

М.Лобанова: Да, это очень красивый человек, и, может быть, это так священство человека преображает. Мне тоже хочется заметить, что есть фотографии отца Алексея до войны, есть фотографии его после войны. И замечательно, что он не изменился, и даже черно-белые фотографии это передают, что у него из глаз исходят лучи света. Красивое, радостное, очень притягательное лицо, которое излучает любовь. За таким человеком, за таким священником хочется просто побежать. И обычно мы смотрим, когда изучаем историю Церкви ХХ века, фотографии, и я люблю смотреть не иконы, а именно фотографии – поскольку иконопись у нас сейчас, к сожалению, не на подъеме, – именно фотографии новомучеников. Какие это лица – в них очень много страдания, много скорби. Да, в них много глубины, много величия, в них есть святость. Но это действительно люди, которые очень страдали и физически, и морально. И участники Псковской миссии, мы говорим о разных судьбах – отец Алексий не попадет в лагерь, мы можем сказать об этом, опережая события. И это человек, который советским священником практически не был. И его лицо остается прежним. А если посмотреть, какие были лица священников до революции, потом священники в советское время – посмотрите просто на фотографии, что с людьми Церкви советская реальность делала. Это не слова, которые так или иначе могут быть сказаны или восприняты; это отражение той жизни.

К.Обозный: Совершенно с Вами согласен, Марина. Эта открытость и радость, которыми жил отец Алексий, они разрушали всякие преграды, всякую настороженность, страхи, которые были у людей, встречающихся со священнослужителем. И то, что отец Алексей и в Аксеновой Горе, и в Риге, и в годы служения в Псковской миссии, и в лагерях перемещенных лиц, он везде учительствовал, он везде общался с детьми. И в своих воспоминаниях он пишет, что «моими самыми лучшими друзьями были дети». И, может быть, учительство в какие-то моменты для него было даже важнее, чем пастырство, я дерзну это за отца Алексея сказать. Но то, как он об этом говорит, как он об этом свидетельствует в своих воспоминаниях, в отчетах, в документах, и эти фотографии в окружении воспитанников, учеников, – все это подтверждает, что для него это было очень важной частью жизни.

М.Лобанова: Дети, наверное, отвечали его всегдашней радости. Действительно, ощущение, что он всегда радовался.

К.Обозный: В 1937 году отца Алексия переводят в Ригу, где он становится вторым священником в храме святого благоверного князя Александра Невского. Это очень почитаемый храм в городе Риге, который был построен в начале XIX века в честь победы русской армии над Наполеоном. И в тот момент настоятелем этого храма был почитаемый, заслуженный, маститый протоиерей Николай Перехвальский. И вот под его началом продолжает свое служение отец Алексий Ионов. Но и здесь, в Риге, он продолжает работать в школе и преподает Закон Божий в Рижской русской гимназии.
В 1939 году в семье Ионовых родился первенец – Сергей. А в августе 1939 года был подписан пакт о ненападении между нацистской Германией и Советским Союзом, и секретные протоколы этого пакта делили сферу влияний между Германией и Советским Союзом, и Прибалтика, как вы помните, как раз была поделена и уходила под протекторат, если так можно выразиться, Советского Союза. Действительно, отец Алексий и многие его современники, священники, люди, которые жили в этот период времени в Прибалтике, вспоминают, что время было очень напряженное и поворотное. Это с одной стороны, а с другой стороны, очень хотелось верить, что в Советском Союзе жизнь и какие-то политические настроения, отношение к вере, к христианству претерпели изменения. И очень хотелось даже в большевиках видеть своих, русских, которые придут – и жизнь наладится. Тем более, что в последние годы, начиная с 1936 года, когда к власти в Латвии приходит Ульманис, начинается довольно жесткий государственный режим, историки даже называют эту смену власти переворотом, и это время диктатурой; к этому времени меняется глава Православной Церкви в Латвии, и вместо владыки Иоанна (Поммера), который был зверски замучен и убит неизвестными, становится митрополит Августин (Петерсон), который был послушным государственным чиновником на посту главы Православной Церкви и проводил культ латышизации, иногда даже насильственной национализации Церкви. Например, в тех местах, где родился отец Алексей Ионов, в Латгалии, центром которой был Двинск, многие даже не знали латышского языка, и священники, и прихожане совершали службу на церковнославянском языке. И поэтому жесткие указания о том, что нужно переходить на латышский язык, встречались с недоумением и, как правило, саботировались, потому что это было просто невозможно. Невозможно было вековую традицию изменить. И приближающаяся советизация Латвии, приближающийся новый период жизни одновременно и пугал, но и питал какие-то иллюзии. Журналист Николай Февр написал книгу «Солнце восходит на Западе»; надо сказать, что этот журналист во время немецкой оккупации побывал на оккупированных территориях, был в Прибалтике, в Пскове, в Киеве. Сохранились его воспоминания, которые и были записаны под этим названием. И вот он вспоминает, что когда Красная армия летом 1940 года входила в Ригу, то жители Московского форштадта – это рабочий квартал, где жили в основном русские бедные слои населения – аплодировали Красной армии. Но когда в июне 1941 года Красная армия покидала Ригу, то вслед ей стреляли из окон и из чердаков. И Февр пишет: стреляли в том числе и из окон Московского форштадта. То есть за короткий период времени, всего за один год, советская власть даже своих потенциальных союзников, тех, кто сочувствовал и симпатизировал советской власти, коммунизму, даже их она смогла от себя отвратить, даже их она умудрилась разочаровать и настроить антисоветски.
Конечно, за этот год очень серьезные изменения происходят и в церковной жизни. С одной стороны, в Ригу уже в начале 1941 года приезжает митрополит Сергий (Воскресенский); в марте 1941 года указом Патриаршего Местоблюстителя Сергия (Страгородского) была учреждена особая митрополичья область – Патриарший Прибалтийский экзархат, во главе которого был поставлен митрополит Сергий (Воскресенский), ставленник из Москвы. Когда митрополит Сергий приехал в Ригу, многие к нему присматривались с некоторой настороженностью и подозрительностью – что может быть хорошего от «красного епископа». Но довольно скоро поняли, что этот человек имеет действительно какие-то серьезные связи в Москве, но в то же время он заинтересован именно в церковной жизни и в восстановлении церковной жизни. И отец Алексий Ионов и многие другие молодые священники очень быстро находят общий язык с новым архиереем, с экзархом. И это, конечно, благотворно сказывается и в будущем – в миссионерской деятельности на оккупированных территориях.
С другой стороны, сразу же, с лета 1940 года началось антирелигиозное выступление по всем фронтам. Закрывались церковные школы, закрылась Рижская духовная семинария, закрылся теологический факультет Рижского университета, закрывались церковные периодические издания, из библиотек изымалась духовная, религиозная, христианская литература, начинались аресты священников и активных мирян, не говоря уже о тех, кто так или иначе был связан с бывшей Россией, либо государственные деятели царской России, либо, тем более, бывшие офицеры Белой армии – конечно, они в первую очередь были репрессированы. И священнослужители, и церковнослужители арестовываются, некоторые просто пропадают без вести – и до сих пор, я знаю, исследователи, которые занимаются личностями латышских православных пастырей, не могут найти документы, даже в архивах КГБ. Возможно, просто были несанкционированные расстрелы и расправы. Но как бы то ни было, за этот год примерно 1/8 всего клира Латвийской Православной Церкви была репрессирована, а для небольшой Церкви это довольно значительное число. И отец Алексий Ионов в своих воспоминаниях «Записки миссионера» пишет об этом периоде, что и он тоже ждал этого ареста, потому что уже в газетах появились статьи, где он был поименован мракобесом за его апологетические лекции, которые он читал для населения; уже его имя называлось на допросах, и он готов был к тому, что со дня на день его могут арестовать.
Но начало войны между нацистской Германией и Советским Союзом, конечно, сбило все планы, потому что уже сейчас известно, что на июль 1941 года советские власти готовили массовую депортацию православного духовенства из Латвии в Сибирь. То есть фактически Церковь в Латвии можно было закрывать после этого. И вот, конечно, Промысл Божий совершился в том, что буквально за месяц до этих страшных событий началась война. Немецкие войска уже в конце июня 1941 года входят в Ригу, и отец Алексий вспоминает, что, конечно же, с одной стороны, люди вздохнули свободно, но, с другой стороны, очень скоро начали понимать, что нацистские оккупационные власти очень далеки от тех пропагандистских лозунгов, которые щедро раздавались на оккупированной территории по поводу того, что они несут высокую культуру русскому народу, толерантность, свободу вероисповедания и так далее и тому подобное. Поэтому отец Алексий в своих воспоминаниях пишет, что все, и прежде всего члены Псковской православной миссии, относились к немцам как к меньшему злу, но все прекрасно понимали, что это – зло. Потому что истинной целью нацистской Германии было завоевание жизненного пространства.

М.Лобанова: Это и есть то небольшое время, когда отец Алексий Ионов узнал, что такое советская власть; этот год – как раз его жизнь при большевиках, при коммунистах. А дальнейшая его жизнь уже будет проходить в других политических реалиях.

К.Обозный: Да, уже в августе 1941 года экзарх Сергий (Воскресенский), через некоторое время после того, как начала налаживаться церковная жизнь в новых условиях, обратился к немецкому командованию с предложением отправить на оккупированные прифронтовые области России миссионерскую группу православных священников для возрождения церковной жизни. После долгих и очень сложных переговоров, наконец, разрешение было получено, и митрополит Сергий (Воскресенский) лично составил список из пятнадцати человек, которые должны были отправиться в город Псков. И в этот список попал, конечно же, и отец Алексий Ионов.

М.Лобанова: Это были те люди, которые могли бы миссионерствовать.

К.Обозный: Да, это были молодые, энергичные пастыри. Удивительно, что митрополит Сергий (Воскресенский) на кафедре в Риге в качестве экзарха был всего несколько месяцев, с марта по июль 1941 года, но он уже сумел изучить настроения, уровень образованности, потенциал своих пастырей. В основном это были священники из Риги, и все они имели замечательное образование – примерно половина в этой группе священнослужителей закончила Свято-Сергиевский богословский институт.

М.Лобанова: Да, действительно, замечательное образование. Когда еще Россия видела священников с таким образованием.

К.Обозный: Да, и отец Алексий Ионов 18 августа 1941 года уехал из Риги вместе с другими своими соратниками, товарищами, друзьями – многих он давно знал, еще с детских лет, со времени, когда учился в Двинске в гимназии и начинал учиться в Рижском университете. И вот эта группа миссионеров прибывает в город Псков под великий праздник Преображения Господня. В кафедральном соборе вечером совершается всенощное бдение, и отец Алексий вспоминает, что это было для них чем-то совершенно неожиданным. Они предполагали, что будет разруха, запустение – а тут полный кафедральный собор, священники, которые совершают всенощное бдение; протоиерей Сергий Ефимов – мы о нем уже говорили, также служит, чудом избежав расстрела в советской тюрьме. И на следующий день уже соборно совершается праздничная Божественная литургия с участием всех членов Псковской православной миссии.

М.Лобанова: Да, Вы уже говорили о том, что как только красные ушли, народ сам повалил в Церковь.

К.Обозный: Да, и сами начали восстанавливать храмы. Отец Алексий вспоминает, что первое время, первые дни в Псковской миссии они занимались тем, что очищали Псковский кафедральный собор от всякой рухляди и от экспонатов антирелигиозного музея, который находился перед войной в самом храмовом здании кафедрального собора; возвращали реликвии, святыни, иконы на свои места – и трудились вместе со своими прихожанами.
И уже после этого, в конце августа 1941 года, миссионеры начинают разъезжаться по разным направлениям из города Пскова.

М.Лобанова: Вот об этой плодотворной деятельности отца Алексия Ионова мы поговорим во второй части нашей программы. Напоминаю, мы говорим о биографии протоиерея Алексия Ионова, еще раз напомню, что это прототип главного героя фильма Владимира Хотиненко «Поп», фильма об истории Псковской миссии. И во второй части программы мы продолжим рассказ о его жизни.
Передачу вела Марина Лобанова, а рассказывал о протоиерее Алексие Ионова историк Константин Петрович Обозный. Всего вам доброго, до свидания!

К.Обозный: До свидания, Марина! До свидания, дорогие радиослушатели!


Отец Алексий Ионов с воспитанниками приюта для беспризорных детей, фото ок.1942 г.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наверх

Рейтинг@Mail.ru